Том 15, № 5 (2025)

Норовирусы являются безоболочечными вирусами из семейства Caliciviridae. Часть норовирусов вызывает острый гастроэнтерит у людей. Эти норовирусы обладают высокой контагиозностью и являются основной причиной вспышек небактериальных гастроэнтеритов, а в общей структуре острых вирусных кишечных инфекций занимают второе место после ротавирусов. В странах с массовым применением вакцин против ротавирусов заболеваемость ротавирусной инфекцией снизилась, в результате чего норовирусы оказались на первом месте в этиологической структуре небактериальных гастроэнтеритов. Очевидно, что дальнейшее снижение заболеваемости кишечными инфекциями может быть достигнуто с помощью внедрения вакцинопрофилактики норовирусной инфекции, однако работы по созданию норовирусной вакцины пока не привели к желаемому результату. В данном обзоре приведены сведения о циркуляции генетических вариантов норовирусов, антигенных эпитопах главного и минорного структурных белков, а также неструктурных белков норовирусов, об иммунном ответе на норовирусные антигены, о регуляторной активности вирусных белков и о формировании индивидуального и популяционного иммунитета против норовирусов. Приведенные данные свидетельствуют о том, что при норовирусной инфекции формируется иммунитет с малым (по результатам экспериментов с заражением) или средним (по результатам эпидемиологического анализа) сроком защиты от норовируса. По-видимому, защитное действие постинфекционного иммунитета ограничено генотипом норовируса. Такая узкая специфичность иммунитета и большой уровень генетической вариации вируса усложняет разработку норовирусной вакцины. Необычно долгое циркулирование норовирусов геноварианта GII.4 Sydney 2012 наводит на мысль о существовании свойств, предотвращающих формирование невосприимчивости к этому варианту вируса в человеческой популяции. Выявление этих свойств может оказаться важным для разработки эффективной системы вакцинопрофилактики. Также существенный интерес представляет определение наличия или отсутствия защитной значимости иммунного ответа на белок VP2 и неструктурные белки вируса. До тех пор, пока не будут получены ответы на эти вопросы, наиболее очевидными кандидатами в состав норовирусной вакцины представляются капсидные белки VP1 геноварианта GII.4 Sydney 2012, а также других наиболее актуальных вариантов вируса. В настоящее время такими вариантами являются распространенные представители генотипа GII.17. Также представляется вероятным, что в случае успешного создания вакцины потребуется периодическая модификация ее антигенного состава в соответствии с эпидемиологической ситуацией.

Интерлейкин-27 (IL-27) — это цитокин, обладающий разнонаправленным влиянием на иммунный ответ. Он состоит из двух субъединиц: IL-27p28 и EBI3. Рецепторный комплекс для IL-27 представлен молекулой IL-27R, также являющейся гетеродимером. Он состоит из молекул IL-27Rα и gp130; данный рецептор, как правило, несут разные клетки, включая Т-лимфоциты, В-клетки, NK-клетки, дендритные клетки, макрофаги, а также эндотелиальные и эпителиальные клетки. Первоначально его связывали преимущественно с развитием Th1-опосредованных иммунологических реакций, однако теперь известно, что он также обладает противовоспалительными функциями. Синтез IL-27 в основном осуществляется антигенпрезентирующими клетками, такими как дендритные клетки и макрофаги, но может продуцироваться и клетками адаптивного иммунитета; его продукция связана с инфекционными и аутоиммунными процессами. Основные эффекты, реализуемые данным цитокином, включают: прямое воздействие на функции эффекторных CD4⁺ и CD8⁺ T-клеток, стимуляцию выработки противовоспалительного IL-10, рекрутинг специализированных регуляторных T-клеток (Treg). В условиях in vitro IL-27 стимулирует пролиферацию наивных CD4⁺ T-лимфоцитов посредством одновременного связывания с CD3 и T-клеточным рецептором. Кроме того, данный цитокин усиливает мобилизацию CD4⁺ T-клеток, повышая секрецию хемокинов и молекул адгезии. При этом IL-27 реализует и противовоспалительные эффекты — в частности, в отношении Th17-опосредованного иммунного ответа. Несмотря на некоторую «дуальность» своих эффектов, IL-27 часто сопровождает развитие инфекционных процессов в экспериментах in vitro и на мышиных моделях. IL-27 выступает важным модулятором иммунных процессов, способным как активировать защитные реакции, так и ограничивать чрезмерное воспаление. Настоящая работа основана на данных литературы и собственных результатах авторов, и демонстрирует многообразие функций IL-27 в при таких вирусных инфекциях как грипп, ВИЧ-инфекция, COVID-19, вирусные гепатиты B и С. Роль IL-27 в качестве лабораторного маркера клинического течения вирусных инфекций еще предстоит раскрыть. Его содержание в периферической крови зависит от множества факторов, в том числе от наличия или отсутствия сопутствующих заболеваний. Таким образом, IL-27 является одним из ключевых цитокинов, участвующих в иммунопатогенезе вирусных инфекций. Изучение его дифференциально-диагностической информативности при перечисленных состояниях может стать актуальной научной задачей.

На сегодняшний день для лечения онкологических заболеваний активно разрабатываются клеточные продукты на основе лимфоцитов, экспрессирующих химерный рецептор антигена (CAR). Так как для инфузии пациенту требуется большое количество CAR-лимфоцитов, при их получении обязательно проводится этап обогащения данных иммунных клеток. Наиболее часто в методиках для эффективной экспансии NK-клеток применяют аллогенные фидерные клетки, при контакте с которыми иммунные клетки вступают в пролиферацию. Наиболее часто в исследовательских целях различных направлений используется клеточная линия почек эмбриона человека, содержащая Т-антиген SV40 (HEK 293T), поскольку она с легкостью поддается генетическим модификациям. Высокая эффективность проводимой трансдукции указывает на потенциальную возможность модификации клеток HEK 293T с целью экспрессии опухолевых антигенов или провоспалительных цитокинов, что может быть использовано для активации и обогащения NK-клеток. В данной работе проводилась оценка воздействия немодифицированной культуры клеток HEK 293T на цитотоксичность и экспрессию активационных маркеров NK- и NKT-клеток в режиме длительного культивирования в присутствии необлученных аутологичных фидерных клеток. В исследовании использовали мононуклеарные клетки периферической крови здоровых доноров-добровольцев. Стимуляцию пролиферации проводили с помощью антител к CD3- и CD28-рецепторам или обработанной митомицином С культуры клеток HEK 293T. Пролиферацию клеток оценивали путем прямого подсчета их количества в присутствии красителя трипанового синего. Цитотоксичность определяли на культурах-мишенях HG3, T47D-HER2+, K562. Для анализа экспрессии поверхностных рецепторов проводили проточную цитометрию с помощью меченых моноклональных антител. Было предложено четыре различных способа активации лимфоцитов с помощью HEK 293T. Мы обнаружили, что при использовании клеточной линии HEK 293T при всех режимах активации наблюдалось увеличение доли CD3^–CD56⁺клеток в популяции, а также повышенная экспрессия активационных маркеров NK-клеток — NKp30 и NKG2D, кроме того, возрастала доля CD16⁺ и CD3⁺CD4⁺ лимфоцитов относительно активации только моноклональными антителами. Из предложенных вариантов соинкубации лимфоцитов с фидерными клетками HEK 293T наиболее эффективное обогащение NK-клеток было описано для протокола, предусматривающего использование клеточной линии HEK 293T однократно перед началом инкубации без дополнительной стимуляции пролиферации с помощью моноклональных антител. Такой вариант приводил к увеличению доли CD56⁺ лимфоцитов до 60% уже на 4-й день культивирования. Таким образом, клетки линии HEK 293T стимулируют деление NK-клеток, следовательно, могут быть использованы в качестве фидерных клеток при разработке CAR-NK-клеточного продукта. Поскольку HEK 293T легко поддается генетическим модификациям, то в дальнейшем возможно создание модифицированной культуры HEK 293T, способной обогащать популяцию NK-клеток с большей эффективностью.

В последние годы представляет интерес поиск альтернативных, так называемых суррогатных, моделей для изучения биологических свойств различных микроорганизмов. Целью настоящей работы была оценка применения личинок Galleria mellonella для определения патогенного потенциала возбудителей внебольничных пневмоний по сравнению с моделью лабораторных животных (белые мыши). Все исследованные штаммы были выделены из мокроты больных на базе ФКУЗ Ростовский-на-Дону противочумный институт Роспотребнадзора и идентифицированы методом времяпролетной масс-спектрометрии. Вирулентность штаммов оценивали при экспериментальной инфекции белых мышей и личинок G. mellonella при заражении различными концентрациями микробов (КОЕ/мл). Как установлено, гипермукоидный вариант клебсиелл вызывал гибель белых мышей в дозе ≤ 10³ КОЕ/мышь, тогда как классический морфотип был апатогенным даже в дозе 10⁶ КОЕ/мышь. В то же время при инфицировании личинок двумя морфотипами достоверной разницы в патогенности исследуемых морфотипов выявить не удалось. Клинические изоляты семейства Enterobacteriacea не вызывали заболевания у белых мышей даже при дозе заражения 10⁶ КОЕ/мышь. При этом E. coli и E. kobei обусловливали летальный процесс у (90%) G. mellonella. Исключение составил E. cloacae, который вызывал гибель лишь у 10% особей. В отличие от модели белых мышей такие редко изолируемые условно-патогенные бактерии, как Stenotrophomonas maltophilia, Chryseobacterium gleum, Rhizobium radiobacter, Pantoea agglomerans, вызывали 100% гибель личинок. Изучение вирулентности разных видов стафилококков показало, что S. aureus и S. haemolyticus обладали высоким патогенным потенциалом для личинок, тогда как S. epidermidis и S. saprophyticus характеризовались достоверно меньшей способностью вызывать инфекцию. При использовании суррогатной модели на клинических изолятах различных видов грибов обнаружено, что наибольшей патогенностью для личинок характеризовались C. albicans, C. tropicalis и G. capitatum, а C. glabrata и C. krusei, рассматриваемые как более инвазивные виды, вызывали лишь частичную гибель группы особей в отдаленные сроки. Таким образом, изучение патогенности различных видов микроорганизмов требует подбора наиболее адекватной биологической модели.

Введение. COVID-19 является серьезным инфекционным заболеванием, оказывая разрушительное воздействие на экономику и общественное здравоохранение во всем мире. Окислительный стресс играет ключевую роль в патогенезе и прогрессировании различных вирусных инфекций. Целью настоящего исследования была оценка биомаркеров окислительного стресса у пациентов с COVID-19 различной степени тяжести и у волонтеров. Материалы и методы. Настоящее исследование случай–контроль было проведено с участием 60 пациентов с COVID-19 (по 30 человек со среднетяжелым и тяжелым течением) и 30 здоровых лиц контрольной группы, поступивших в больницу «Бакияталлах» в Тегеране с марта по июль 2020 г. Биохимические методы использовались для оценки сывороточных уровней общей антиоксидантной активности (ОАС) и биомаркеров окислительного стресса, таких как супероксиддисмутаза (СОД), каталаза (КАТ), глутатионпероксидаза (ГП) и глутатионредуктаза (ГР), а также уровни глутатиона (GSH) и малонового диальдегида (МДА). Результаты. В контрольную группу вошли 17 мужчин и 13 женщин, в группу пациентов средней степени тяжести COVID-19 — 20 мужчин и 10 женщин, в группу с тяжелым течением COVID-19 — 14 мужчин и 16 женщин (p = 0,295). Кроме того, средний возраст у пациентов с тяжелым течением COVID-19 (46,6±12,8 лет) существенно не отличался от возраста обследованных в группе контроля (43,8±12 лет; p = 0,683) и пациентов со средней степенью тяжести (45,60±13,30 лет; p = 0,953). Результаты показали, что активность СОД и КAT, а также уровень МДА у пациентов со среднетяжелым и тяжелым течением COVID-19 были выше, чем у здоровых лиц, в то время как активность ГП и ГР, а также уровни GSH и ОАС были значительно ниже. Активность СОД и ГП, а также уровень МДА у пациентов с тяжелым течением COVID-19 существенно отличались от показателей пациентов со средней степенью тяжести. Однако активность КAT и ГР, а также уровень ОАС у пациентов с тяжелым течением заболевания достоверно не отличались от таковых у среднетяжелых пациентов. Заключение. Окислительный стресс играет важную роль в патогенезе инфекции COVID-19, о чем свидетельствуют усиление перекисного окисления липидов, истощение GSH и изменение активности антиоксидантных ферментов. Системный окислительный стресс напрямую связан с тяжестью патогенеза COVID-19. Следовательно, вещества с антиоксидантными свойствами могут быть потенциальным выбором для лечения COVID-19.

Введение. Фундаментальные механизмы взаимодействия ВИЧ с клеткой-хозяином остаются областью интенсивного изучения, где особое значение имеет проникновение вируса через рецепторы CD4 и корецепторы семейства хемокиновых рецепторов. Известно, что естественные лиганды рецептора CCR5, такие как RANTES, MIP-1α и MIP-1β, способны ингибировать проникновение ВИЧ-1 посредством стерического блокирования и интернализации рецептора. Хемокин CCL2, классически считающийся селективным лигандом CCR2, по данным компьютерного моделирования, потенциально может обладать способностью к взаимодействию с CCR5, что противоречит устоявшимся представлениям о строгой селективности хемокинов. Природные миссенс-мутации CCL2 представляют особый интерес для изучения молекулярных основ изменения рецепторной специфичности и потенциальной модуляции восприимчивости к ВИЧ-инфекции. Целью исследования были моделирование и оценка влияния естественных миссенс-мутаций хемокина CCL2 на его способность к формированию стабильного комплекса с рецептором CCR5 в контексте фундаментальных механизмов взаимодействия «вирус–хозяин» и потенциального ингибирования проникновения ВИЧ-1. Материалы и методы. Исследование выполнено методами структурной биоинформатики. Модель комплекса CCL2 дикого типа с рецептором CCR5 построена с использованием алгоритма AlphaFold Server. По данным базы UniProt в предсказанной области связывания хемокина CCL2 с рецептором CCR5 идентифицирован 41 полиморфный вариант. Для каждого варианта построены модели изолированного мутантного белка и комплекса с CCR5. Расчет свободной энергии проводили с использованием алгоритма FoldX в пакете YASARA. Определяли энергию стабильности изолированного белка, энергию стабильности комплекса и энергию взаимодействия. Дополнительно анализировали изменения в количестве атомарных контактов и водородных связей. Функциональная значимость мутаций оценена с помощью алгоритма PolyPhen-2. Результаты. Молекулярное моделирование выявило 35 аминокислот CCL2, формирующих интерфейс взаимодействия с CCR5. Среди 41 проанализированной формы идентифицированы варианты (P78H, S57C, I28V, N29A, K79A), демонстрирующие значительное улучшение энергии связывания с CCR5 — снижение на 15–29 ккал/моль по сравнению с диким типом. Мутации P78H и S57C показали наибольшее снижение энергии взаимодействия (–29.14 и –20.18 ккал/моль соответственно) при прогнозе PolyPhen-2 как «probably damaging». Вариант K79A, требующий двух нуклеотидных замен, продемонстрировал сбалансированное сочетание улучшенной энергии связывания (–23.91 ккал/моль) и умеренного сокращения количества контактов. Выводы. Показано, что ряд миссенс-мутаций хемокина CCL2 способен изменять энергетический профиль его взаимодействия с рецептором CCR5. Выявленные мутантные формы, демонстрирующие увеличение стабильности комплекса CCL2-CCR5, представляют фундаментальный интерес для понимания пластичности хемокиновой системы и механизмов молекулярного узнавания. Полученные данные расширяют представления о потенциальных естественных механизмах модуляции взаимодействия ВИЧ с клеткой-хозяином и заслуживают проверки в контексте фундаментальных основ патогенеза ВИЧ-инфекции.

Вирусная инфекция может препятствовать процессам имплантации, влияя на ангиогенез и рецептивность эндометрия, инвазивную активность трофобласта и нарушая баланс иммунных факторов. Цель исследования изучить микробиоту эндометрия, оценить уровни α-дефензина, факторов роста у бесплодных женщин при вирусной инфекции. Материалы и методы. Обследовано 80 пациенток в возрасте 26–46 лет с бесплодием, которых разделили на две группы. Основную группу составили женщины, у которых в эндометрии обнаружены вирусы — 25 пациенток, группу сравнения — 55 женщин, у которых вирусы не обнаружены. Исследование микробиоты эндометрия проводили молекулярно-биологическими тестами. α-Дефензин (DEFa1), фактор роста фибробластов 2 (FGF2), трансформирующий фактор роста бета 1 (TGF-β1) в эндометрии определяли методом ИФА. Результаты. У 31,3% женщин в эндометрии были выявлены вирусы. На долю вирусов семейства Herpesviridae пришлось 34%, на долю Human Papillomavirus — 66%. Lactobacillus spp. наиболее часто доминировали в микробиоте эндометрия как у пациенток I группы — 68% (17/25), так и II группы — 78% (43/55). На втором месте по частоте встречаемости были типы микробного сообщества с преобладанием Gardnerella vaginalis и Atopobium vaginae (Fannyhessea vaginae), которые составили 20% и 15% в I и II группах, соответственно. В I группе наибольшая вирусная нагрузка была в образцах эндометрия с высокой концентрацией L. iners, а также при дефиците или отсутствии Lactobacillus spp. (p < 0,05). Во II группе достоверно выше была концентрация L. crispatus и L. jensenii (p < 0,05). У пациенток, имеющих вирусы в эндометрии, повышенный уровень DEFα — 4,32 нг/мл (0,497; 16,1) по сравнению с пациентками без вирусов 0,7 нг/мл (0,7; 20), а также пониженный уровень TGF-b — 2 нг/мл (0,2; 9,8) и 4,54 нг/мл (0; 16), соответственно (p < 0,05). Выводы. Вирусное поражение эндометрия ассоциировано с повышенной концентрацией L. iners, либо с дефицитом или отсутствием Lactobacillus spp., а также с повышенным уровнем DEFα, активного в отношении вирусов, и снижением TGF-β1, свидетельствующем о нарушении тканевого гомеостаза эндометрия.

У медицинских работников сохраняется повышенный риск инфицирования вирусным гепатитом B (ВГВ), который чаще выявляется тестированием на HBsAg. Анти-HBc также считают надежным маркером ВГВ и рекомендуют в качестве «эпидемиологического» при проведении скрининга на наличие в прошлом контакта организма с этим вирусом, однако реже применяют на практике. Целью исследования было определение частоты встречаемости anti-HBc в группах, вакцинированных против ВГВ и непривитых медицинских работников. Исследуемая выборка представлена 1597 образцами сывороток крови медицинских работников, подвергшихся первичной трехдозовой вакцинации против гепатита B и 46 непривитых сотрудников пяти медицинских организаций стационарного и амбулаторно-поликлинического типа в возрасте 18 лет и старше. Образцы сывороток крови исследовали на наличие анти-HBs и анти-HBc методом ИФА. Сравнительный анализ на наличие анти-HBc в крови выявил, что при проведенной первичной вакцинации против гепатита B, сероконверия анти-HBc в когорте привитых, составила 35,4% случаев, в когорте непривитых — 76,1%, что в 2 раза больше по сравнению с привитыми (p < 0,001). Результаты сероконверсии в группе привитых указывают на то, что вакцинация была проведена на фоне инфицирования ВГВ или течения латентной формы гепатита B. Отсутствие сероконверсии отмечено у 23,9% непривитых сотрудников и у 64,6% вакцинированных (p < 0,001). Соответственно, у вакцинированных анти-HBc выявляется в 2,7 раза реже по сравнению с когортой непривитых. Не выявили зависимости наличия анти-HBc от уровня гуморального иммунитета. Удельный вес анти-HBc+ в группах с анти-HBs < 10 мМЕ/мл и анти-HBs > 10 мМЕ/мл практически одинаков в обеих группах — 23,8 и 23,7% соответственно. Распределение анти-HBc по срокам после проведенной иммунизации в трех группах: 1 (3 месяца — 5 лет); вторая (6–15 лет) и третья (16–23 года) в когортах с наличием и отсутствием суммарных антител к ВГВ показал наименьшее число (5,4 и 3,4%) лиц с анти-HBc среди привитых первой группы, что косвенно свидетельствует о роли вакцинации в профилактике инфицирования вирусом в ближайшие 5 лет. Результаты исследования указывают на необходимость предварительного тестирования на наличие анти-HBc при проведении вакцинации против ВГВ с целью выявления частоты инфицирования и определения контингентов, подлежащих углубленному обследованию на ВГВ.

Лептоспироз — острое зооантропонозное заболевание, вызываемое патогенными видами бактерий рода Leptospira, и являющееся значимой, но недостаточно диагностируемой проблемой общественного здравоохранения в Африке. Гвинейская Республика (Гвинея) — страна Западной Африки, со столицей Конакри. Целью данной работы являлась оценка распространения лептоспироза среди лихорадящих больных, проживающих на территории Гвинейской Республики. Нами было проанализировано 827 образцов сыворотки крови, полученных от лихорадящих пациентов, обратившихся в муниципальные службы здравоохранения, в период с 2020 по 2024 г. 627 образцов сывороток крови были также исследованы методом ПЦР-РВ на наличие генетического материала патогенных видов Leptospira spp. Генотипирование положительных образцов проводили с использованием праймеров, подобранных к фрагменту гена secY. В результате проведенного исследования IgG-антитела к Leptospira spp. были обнаружены в 202 образцах сывороток крови, что составило 24,4%. 154 образца сывороток крови были положительными на наличие IgM к Leptospira spp., что составило 18,6% от общего числа исследованных образцов. Из 276 положительных образцов, в 80 случаях выявлялись антитела обоих классов (как IgG, так и IgM), в 122 случаях были выявлены только IgG, а в 74 — только IgM. Из 657 образцов сывороток крови, исследованных на наличие генетических маркеров патогенных лептоспир, ДНК Leptospira spp. была обнаружена в 5 пробах (0,8%). Методом секвенирования по Сэнгеру успешно были генотипированы образцы лептоспир, полученные лишь из трех проб, что может быть связано с недостаточным количеством ДНК или ее деградацией в двух пробах. При анализе с использованием алгоритма Blast, полученные последовательности имели 100% сходство с последовательностями вида L. kirschneri, что подтвердилось кластеризацией при построении филогенетического дерева. Проведенное исследование выявило высокий уровень антител к лептоспирозу среди лихорадящих больных, что подчеркивает распространенность данного возбудителя на территории Гвинейской Республики. Совместные исследования, проводимые с международными организациями, могут предоставить ценную информацию об эпидемиологии лептоспироза, а также повысить контроль и уровень профилактических мероприятий против данного заболевания.

Различные виды спектрометрии (времяпролетная масс-спектрометрия, рамановская спектрометрия) находят применение в идентификации штаммов. Атомно-эмиссионная спектрометрия (АЭС) позволяет оценить элементный состав образцов, что также можно использовать в лабораторной практике, так как состав бактериальных клеток с разными биологическими свойствами уникален. Цель исследования: определить особенности элементного состава гипермукоидных Klebsiella pneumoniae для выявления АЭС-маркеров перспективных в дифференциации разных субпопуляций клебсиелл. Материалы и методы. Исследован элементный состав 30 штаммов Klebsiella pneumoniae, выделенных из мокроты пациентов отделения реанимации. Все штаммы клебсиелл выделены из мокроты в этиологически значимых количествах с последующей идентификацией в полимеразной цепной реакции по конечной точке и использованием коммерческой тест системы «РеалБест ДНК Klebsiella pneumoniae/Pseudomonas aeruginosa (комплект 1) (АО «Вектор Бест», Россия). Дизайн исследования — одномоментное с формированием 2 групп K. pneumoniae: гипермукоидных (n = 12) и классических (n = 18). Гипермукоидный фенотип у штаммов определяли в «string»-тесте. Содержание элементов изучали на атомно-эмиссионном спектрометре с индуктивно связанной плазмой ISP-AES 9820 (Shimadzu, Япония) с предварительной автоматизированной пробоподготовкой образцов на TOPEX+ (PreeKem Ltd, КНР). Данные представлены в процентах по массе с 95% доверительным интервалом. Для сравнения относительных чисел использовали критерий χ². Различия считали достоверно значимыми при p < 0,05. Результаты. У клебсиелл с гипермукоидным фенотипом колоний массовая доля никеля в 7,5 раз (χ²₍₁₎ = 14,8, p = 0,0001), марганца в 4 раза (χ²₍₁₎ = 8,475, p = 0,0036), железа в 2,6 раз (χ²₍₁₎ = 10,25, p = 0,0014), калия в 2 раза (χ²₍₁₎ = 67,39, p = 0,0001), серы в 1,5 (χ²₍₁₎ = 33,27, p = 0,0001), меди в 1,4 раза (χ²₍₁₎ = 4,784, p = 0,03) выше, чем у классических штаммов. Выявленные особенности элементного состава косвенно свидетельствуют об особенностях физиологии этой субпопуляции клебсиелл. Заключение. АЭС с индуктивно связанной плазмой позволила выявить особенности элементного состава слизеобразующих K. pneumoniae, что делает этот метод перспективным для дифференциации «классических» и «гипермукоидных» субпопуляций клебсиелл. В качестве АЭС-маркеров перспективными являются никель, марганец и железо.

Рассмотрение лактофлоры с позиции ассоциативного симбиоза позволит провести комплексное изучение разнообразных функции данных бактерий, определяющих механизмы интегративных взаимодействий микробиоты с организмом человека. Цель исследования: поиск эффективных антагонистов в отношении патогенов, вызывающих воспалительные заболевания полости рта и пародонта методом микробного распознавания «свой–чужой». В исследовании приняло участие 19 добровольцев. В лаборатории микробиома, регенеративной медицины и клеточных технологий Тюменского ГМУ проведено исследование образцов клинического материала пациентов. Анализ мазков с воспалительных тканей слизистой оболочки полости рта производили классическим бактериологическим методом. Изучение биопленкообразования проводилось модифицированным макрометрическим методом. Получение метаболитов и изучение феномена микробного распознавания «свой–чужой» в микросимбиоценозе ротовой полости проводили по методике Н.Б. Перуновой (2013). Контролем служили показатели данного свойства выбранных микросимбионтов без воздействия метаболитов. В качестве системообразующего фактора формирования микросимбиоценоза авторами выбрана универсальная физиологическая функция — образование биопленок микросимбионтами. В качестве объекта исследований выбраны Lactobacillus spр. как нормобиота, и данные микроорганизмы встречаются в обоих изучаемых биотопах и могут служить основой для новых пробиотиков. В качестве ассоциативной микробиоты выбраны Streptococcus spp., Staphylococcus aureus, Candida аlbicans как этиологические факторы воспалительных заболеваний полости рта и тканей пародонта. Экспериментально доказано, что продукты метаболизма Lactobacillus spp., полученных из ротовой полости и предварительно соинкубированные Streptococcus spp. с из того же биотопа (с каждым в отдельности), достоверно повышали активность биопленкообразования последних, что указывает на усиление или сохранение адаптивных возможностей и является показателем «своих» микросимбионтов для лактобактерий (p < 0,05). Продукты метаболизма Lactobacillus spp., полученных из двух изучаемых биотопов, предварительно соинкубированные с метаболитами Staphylococcus aureus, Candida аlbicans, достоверно снижали биопленкообразующую активность патогеннов (p < 0,05). Уменьшение активности пленкообразования, являются маркером «чужеродности» микросимбиотнов для лактобацилл при формировании бактериально-грибковых ассоциаций. Lactobacillus spp., выделенные из ЖКТ, являются антагонистами Streptococcus mutans, Streptococcus mitis, Streptococcus uberis, а Lactobacillus spp., полученные из ротовой полости, напротив, синергисты этих возбудителей. Полученные данные открывают перспективу понимания межмикробных взаимодействий микросимбионтов и могут быть использованы как для диагностических целей, так и для оптимального отбора «кандидатов» при создании новых пробиотиков и синбиотиков.