Factors in the Formation of Patriotic Values and Attitudes in High School Seniors (Case Study of Siberian Federal District)

Full Text

Введение

На фоне современных вызовов закрепление патриотических установок в молодежной среде выступает одним из приоритетов российской молодежной и образовательной политики, представляется ключевым фактором создания фундамента дальнейшего развития государства и общества. Новая волна интереса к данной тематике была инициирована введением компонента патриотического воспитания во ФГОСы всех уровней. В то же время концепт патриотизма не имеет однозначной трактовки в массовом сознании россиян и единого согласованного механизма формирования. Кроме того, целенаправленное масштабное продвижение патриотизма как формы самоидентификации со своей страной, этнической или социальной группой, местом проживания содержит потенциальную угрозу перехода грани шовинизма и национализма с их агрессивным восприятием «других». В связи с этим особую актуальность приобретают исследования состояния и механизмов закрепления патриотических ценностей в молодежной среде сложносоставных, в частности полиэтнических, социумов. Наглядным примером таких сообществ выступает Сибирь как макрорегион, включающий административно-территориальные и национальные субъекты Российской Федерации (РФ), со своими социально-экономическими и социокультурными особенностями.

Целью статьи является анализ представлений старших школьников о содержании патриотизма, выявление характерных для них типов патриотизма и отношения к патриотическому воспитанию в современной России в контексте специфики социокультурной, информационной и институциональной среды регионов Сибирского Федерального округа.

 Обзор литературы

Сложность операционализации проблемного поля исследования обусловлена прежде всего отсутствием однозначного определения самой категории «патриотизм», которая постоянно находится в орбите научных дискуссий [1; 2]. В целом все предложенные трактовки содержания патриотизма можно разделить на два подхода. В первом случае акцент делается на определении содержательных черт патриотизма по примеру «любви к Родине». Второй путь предусматривает характеристику его конкретных типов, которые выделяются в виде различных дихотомий. Если первый подход является менее дискуссионным и в основном опирается на описательные исследования, рассматривающие патриотизм как одномерный конструкт, то второй – демонстрирует значительный плюрализм мнений, обусловленный тем, что схожие на практике образы патриотов в зависимости от выбранного основания классификации в различных исследованиях именуются по-разному. «Ключевыми точками дискурса» (в данном подходе – прим. авт.) являются следующие: «“рациональное (осознанное) – иррациональное (интуитивное)”, “пассивное (созерцательное) – активное (деятельное)”, “традиционное – современное”, “донациональное – национальное”, “государственное – гражданское”» [3, с. 153].

Применительно к данной статье особое значение имеет деление патриотизма на «слепой» и «конструктивный», подробная характеристика которых была дана Р. Шатцем, Э. Стаубом и Г. Лавином [4]. По их мнению, для первого типа характерна привязанность к своей стране и ее положительная оценка, дополняемая нетерпимостью к критике своего государства. При этом исследователи отмечают, что «слепому» патриотизму присущи черты догматизма и идеологии консерватизма [4]. В свою очередь, «гражданский» или «конструктивный» патриотизм соотносит любовь к своей стране с анализом и критикой существующего в ней положения и стремлением изменить его к лучшему. Российские ученые указывают на возможность представления данной дихотомии в терминах «иррационального» и «рационального» патриотизма [3, с. 153].

Дальнейшее развитие концепции «слепого» и «конструктивного» патриотизма получила в работах Е. Давидова, рассмотревшего вопрос их соотношения при выражении национальной идентичности [5]. М. Сакердей и С. Роккас выделяли факторы, способствующие формированию «конструктивного» патриотизма [6], Ш. Ричи акцентировал внимание на значимости гражданского участия в данном процессе [7], а Т. Сумино отмечал роль образования в преодолении «слепого» патриотизма [8].

Глобализация и сетевое общество вносят свои коррективы в наполнение и значимость концепта патриотизма, создавая условия для виртуальных социально-политических [9] и наднациональных [10; 11] идентичностей. Г. Ариэли на основе изучения общественного мнения в развитых странах констатирует отрицательную связь между глобализацией и уровнем патриотизма [12].

В современных исследованиях сохраняется представление о патриотизме как одной из ценностных основ формирования гражданской (национальной) идентичности, необходимой для стабильности государства и общества [13–15]. Оценка роли патриотизма в указанных процессах на кейсах отдельных государств давалась Р. Хименесом, Д. Р. Портильо, Л. Н. Ардой, П. Гудом, Р. Маржецким [16–18]. При этом ставилась проблема его возможной трансформации в национализм [19].

В настоящее время отмечается воздействие глобализации на национальную идентичность и на постсоветском пространстве [20], анализируются особенности различных типов патриотизма, выделяемых в российском обществе [21; 22], делается попытка поиска конструктивного концепта патриотизма в общественном сознании россиян [23].

Среди исследований по молодежной тематике значительная часть авторов рассматривает эту социально-демографическую группу как основной адресат патриотического воспитания и формирования национально-гражданской идентичности [24; 25]. Влияние происходящих глобальных социокультурных трансформаций на формирование национально-гражданской идентичности российской молодежи выявляли Т. Н. Самсонова и В. В. Титов. По их мнению, «в политическом сознании молодых россиян отчетливо прослеживается установка на социально-психологический патернализм, обращенный к государственной власти. Данная установка причудливо сочетается с поведенческим прагматизмом и тенденцией негативизации политической реальности, в значительной мере подпитываемой информационной “повесткой дняˮ Рунета» [26, с. 152].

Подобная позиция представлена еще в ряде публикаций [27; 28], авторы которых констатируют преобладание в молодежной среде «пассивных патриотических установок, высокая степень лояльности власти, конформизм, слабость критического осмысления происходящего в стране, преобладание милитаристских трактовок патриотизма» и делают вывод о том, что «гражданско-патриотические ориентации постсоветской молодежи по своему содержанию в большей степени соответствуют “слепому” патриотизму» [28, с. 129].

Влияние ценностных ориентиров молодых людей на их восприятие и смысловое наполнение патриотизма, содержательные и проблемные аспекты патриотического воспитания российской молодежи выступили объектом исследований С. Г. Ивченкова, Е. В. Сайгановой [29], В. Е. Зиненко [30] и А. Г. Саниной [31]. На основе сравнения гражданского образования и патриотического воспитания А. Г. Санина делает перспективный для данного исследования вывод о том, что «если гражданское образование и национально-государственное строительство в большей степени позволяют реализовать когнитивный, нормативно-ценностный и поведенческий компоненты государственной идентичности, то патриотическое воспитание per se, доминирующее в российских программных документах, направлено лишь на один, эмоциональный, компонент. Поэтому оно наиболее размыто в целевом и в инструментальном плане, что ведет к угрозе формирования слепого патриотизма и продуцированию национальных и интернациональных конфликтов» [31, с. 52].

На этом фоне лишь отдельные авторы выделяют роль региональной специфики в самоидентификации молодежи¹, в том числе в регионах Сибирского Федерального округа (СФО) [32–34].

Таким образом, в западных научных исследованиях проблематика патриотизма рассматривается фрагментарно, как один из аспектов изучения гражданской идентичности. В отечественных публикациях, несмотря на значительное количество работ по данной тематике, наблюдается перенос акцента с анализа ценностных основ и индикаторов патриотизма на организационные и ресурсные проблемы патриотического воспитания.

 Материалы и методы

В рамках тематики статьи в 2020 г. Центром политического анализа и технологий Алтайского государственного университета был проведен опрос учащихся 8–11 классов 10 регионов Сибирского Федерального округа, посвященный изучению понимания старшими школьниками смысла патриотизма, доминирующей у них структуры идентичностей и места в ней ценностей патриотизма, степени включенности школьников в систему патриотического воспитания, их оценки эффективности данной системы и видению перспектив ее развития. Объем выборки составил 2 050 чел.; выборка несвязанная квотная с контролем возраста, класса, типа населенного пункта и региона проживания. Все респонденты были проинформированы об участии в исследовании.

Данные были собраны методом прямого анкетирования по месту учебы респондентов и обработаны в программе SPSS.

50,6 % выборки составили мужчины, 49,4 % – женщины. По возрастным категориям респонденты распределились следующим образом: 13 лет – 2,8 %, 14 лет – 18,2 %, 15 лет – 29,2 %, 16 лет – 26,9 %, 17 лет – 21,9 %, 18 лет – 0,2 %. Среди опрошенных ученики 8 класса составили 15,8 %, 9 класса – 31,3 %, 10 класса – 25,1 %, 11 класса – 27,7 %. К семьям с доходом до 10 000 руб. относятся 5,0 % респондентов, с доходом 10 000–15 000 руб. – 7,4 %, 15 000–25 000 руб. – 17,2 %, 25 000–40 000 руб. – 19,2 %, свыше 40 000 руб. – 17,0 %, затруднились оценить доход своей семьи 34,1 % респондентов.

Для целей статьи в рамках собранной базы данных были сформированы две подвыборки по переменной «тип региона». В первую вошли национальные регионы СФО (Республики Алтай, Хакасия, Тыва). По итогам 2020 г. они попали в десятку наиболее проблемных субъектов РФ по показателям социально-экономического развития: Республики Алтай и Тыва находятся на 83 и 84-й позициях соответственно, Республика Хакасия занимает 78-е место². Вторую подвыборку составили административные субъекты РФ, среди которых в составе СФО представлены все социально-экономические типы регионов: промышленно развитые (Красноярский край, Омская и Новосибирская области), аграрные и добывающие (Алтайский край, Кемеровская, Томская и Иркутская области).

 Результаты исследования

Проведенное исследование показывает, что среди школьников 8–11 классов в СФО преобладает эмоциональная трактовка патриотизма как любви к Родине и родной природе, гордости за историю и военное прошлое страны, уважение традиций.

При этом для учащихся из национальных республик характерно более многозначное и в то же время деятельностное понимание патриотизма: свыше половины из них определили изучаемое явление не только как «любовь к Родине» (73,4 %), но и «готовность к защите своей страны» (59,9 %), «бережное отношение к культуре своего народа» (50,6 %), «уважение к истории страны и памяти прошлых поколений» (56,4 %), «любовь к родной природе» (51,6 %). На этом фоне в административных регионах у большинства школьников патриотизм ассоциируется только с «любовью к Родине» (66,7 % респондентов), «готовностью к защите своей страны» (51,2 %) и «уважением истории страны и памяти прошлых поколений» (50,9 %). Наибольшее размежевание подростков регионов происходит по отношению к следующим критериям патриотизма: «труд на благо своей страны» (58,7 % опрошенных в национальных республиках и 42,1 % в административных субъектах), «чувство долга и ответственности» (51,3 и 40,7 % соответственно) (рис. 1).

 

 

 

Рис. 1. Распределение ответов школьников СФО на вопрос: «Что Вы понимаете под патриотизмом?», %

Fig. 1. Distribution of answers of schoolchildren of the Siberian Federal District to the question:
“What do you mean under patriotism?”, %

 

Выявленное соотношение смыслов патриотизма дает основание говорить о склонности школьников национальных республик к «слепой» (этатистской) модели патриотизма, с позиций которой быть патриотом значит «любить свою страну» (74,4 %), «работать и действовать для ее процветания» (51,6 %), «стремиться к изменению положения дел в стране для того, чтобы обеспечить достойное будущее ее народа» (47,1 %), «защищать свою страну от любых нападок и обвинений» (36,2 %). Патриотом не может или скорее не может считаться уклоняющийся от службы в армии (так считают 67,9 % респондентов в национальных республиках и 57,3 % в остальных регионах СФО), работающий в иностранной фирме (43,3 и 36,1 % соответственно), имеющий второе гражданство (48,4 и 43,2 %) и не знающий государственной символики (37,8 и 32,7 %) (рис. 2). Полученные результаты согласуются с выводом Е. М. Арутюновой о том, что «в регионах, особенно в республиках, ситуация с государственно-гражданской идентичностью зачастую лучше, чем в центре и в целом по российским данным, а ощущающих ответственность за судьбу страны немного больше»³ .

Среди школьников административных регионов шире представлен «конструктивный» патриотизм как возможность для патриота «критиковать власть своей страны» (41,2 против 29,9 %), «публично высказывать мнение, не совпадающее с точкой зрения государства» (46,1 и 42,9 %), «поддержки перемен в интересах общества» (61,8 и 57,4 %). Соответственно, быть патриотом для них значит не столько «работать и действовать для процветания страны» (40,7 %), сколько «стремиться к изменению положения дел в стране для того, чтобы обеспечить достойное будущее ее народа» (47,6 %) и «говорить о своей стране правду, какой бы горькой она ни была» (32,6 %).

Информационные компоненты патриотизма (знание государственной символики, истории своей страны и происходящих в ней событий) не выступают для старших школьников СФО значимыми критериями изучаемого явления (рис. 2).

 

 

 

 

Рис. 2. Распределение ответов на вопрос: «Что значит быть патриотом?», %

Fig. 2. Distribution of answers to the question: “What does it mean to be a patriot?”, %

 

Распространение в национальных республиках элементов «слепого» патриотизма обусловлено влиянием трех факторов. Во-первых, молодежь национальных регионов больше подвержена влиянию традиционалистской среды, а потому чаще, чем в административных регионах, разделяет традиционные, консервативные ценности (порядок, сохранение традиций, интересы государства и своей этнической группы) и демонстрирует более высокое доверие к государственным институтам (рис. 3, 4).

 

 

 

Рис. 3. Иерархия ценностных ориентаций старших школьников, %

Fig. 3. Hierarchy of value orientations of senior high school students of the Siberian Federal District, %

 

 

 

 

 

Рис. 4. Уровень доверия старших школьников общественно-политическим институтам, %

Fig. 4. The level of trust of senior schoolchildren of the Siberian Federal District to social and political
institutions, %

 

Во-вторых, несмотря на универсализацию информационного поля молодежи в связи с почти тотальным включением ее в интернет-среду, в национальных регионах СФО сохраняется значимое влияние центрального и местного телевидения, аудитория которых здесь на 10 % превышает аналогичную группу в административных регионах СФО (рис. 5). Это приводит к бóльшему погружению школьников из республик в официальный общественно-политический дискурс и локальный новостийный поток.

 

 

 

Рис. 5. Источники информации о политике у старших школьников, %

Fig. 5. Sources of information about politics among senior schoolchildren of the regions
of the Siberian Federal District, %

 

 

В-третьих, в программах патриотического воспитания в национальных субъектах СФО существенное внимание уделяется сохранению семейных ценностей, национальных традиций и культуры и развитию военно-мобилизационных патриотических практик, что находит свое отражение в понимании школьниками содержания патриотизма. В свою очередь, в административно-территориальных субъектах СФО выше реальная и потенциальная вовлеченность учащейся молодежи в различные общественно-политические акции и проекты, в том числе протестного характера, выступающие одним из оснований «конструктивного» патриотизма (рис. 6).

 

 

 

Рис. 6. Уровень текущего и потенциал политического участия старших школьников, %

Fig. 6. The level of current and potential of political participation of senior schoolchildren, %

 

При этом школьники обоих типов регионов СФО продемонстрировали примерно одинаковые общий уровень включенности в систему патриотического воспитания (в мероприятиях патриотической направленности за последние 2 года участвовали 49,8 % опрошенных в краях и областях и 47,4 % в национальных республиках), а также степень участия в отдельных видах мероприятий (рис. 7). Учащиеся административных субъектов предпочитают в рамках патриотического воспитания посещать различного рода музеи (эту форму отметили 40,3 % опрошенных), в то время как школьники в республиках активнее участвуют в фестивалях и конкурсах по патриотической тематике (15,7 %) (рис. 7).

 

 

 

Рис. 7. Степень участия старших школьников в мероприятиях патриотической направленности
за последние 2 года, %

Fig. 7. Participation of senior schoolchildren of the Siberian Federal District in patriotic
events over the past 2 years, %

 

 

Кроме того, учащиеся национальных регионов сильнее поляризованы по степени инкорпорации в систему патриотического воспитания: вовлеченные в нее более последовательно и интенсивно включены в работу центров военно-патриотического воспитания, в связи с чем они чаще, чем респонденты из других регионов, отмечали значимую роль в патриотическом воспитании патриотических организаций (32,7 и 24,4 % соответственно) и армии (26,6 и 18,9 %), но критичнее относятся к наделению семьи данной функцией.

Учащиеся старших классов из административных субъектов ориентированы на индивидуальное восприятие патриотизма, что подтверждает 19,1 % ответов о том, что у патриотического воспитания не должно быть институционализированных агентов (в республиках так думают 14,7 % опрошенных), 63,9 % уверены, что «патриотизм – это глубоко личное чувство, которое нельзя навязывать извне» (в республиках – 58,3 %).

Выявленное размежевание школьников СФО по доминирующим типам патриотизма и представлениям о приоритетных агентах патриотической работы подтвердили и ответы на вопрос: что необходимо делать для формирования патриотических ценностей среди молодежи? Учащиеся республик ответили на него более традиционно, выбрав варианты «воспитание в школе, институте, семье» (52,2 %) и «создание патриотических кружков, организаций, клубов» (27,6 %). Респонденты из административных субъектов посчитали, что в современном обществе «патриотизм нельзя оторвать от комфортности и благосостояния граждан» [35, с. 24], выделив среди средств его формирования необходимость улучшения условий жизни населения (44,0 %) и поднятия престижа страны в мире (30,5 %), что согласуется с моделью «конструктивного патриотизма» (рис. 8).

 

 

 

Рис. 8. Распределение ответов респондентов на вопрос: «Что, на Ваш взгляд, необходимо делать
для формирования патриотических ценностей среди молодежи?», %

Fig. 8. Distribution of respondentsʼ answers to the question: “What, in Your opinion,
needs to be done to form patriotic values among young people?”, %

 

 

Меньшая численность локальных сообществ при разреженности информационного фона в муниципалитетах национальных республик повышает заметность для их населения мероприятий патриотической направленности, обуславливая положительную оценку школьниками данных регионов основных форм патриотической работы, особенно патриотических фестивалей и конкурсов (рис. 9).

 

 

 

Рис. 9. Оценка школьниками степени эффективности методов патриотического воспитания, %

Fig. 9. Schoolchildren assess the degree of effectiveness of methods of patriotic education, %

 

 

Опираясь на ситуацию в своих регионах, старшие школьники из национальных республик более позитивно оценивают динамику патриотических настроений в обществе за последние годы – 7,1 % отметили, что они увеличились значительно, 14,7 % – несколько увеличились. В административных регионах оценки противоположны – 13,4 % посчитали, что уровень патриотизма в обществе не изменился, 15,2 – несколько уменьшился, 16,8 % – уменьшился значительно. В то же время 47,8 % учащихся в республиках затруднились ответить на этот вопрос, а в регионах с преобладанием русского населения доля таковых составила 37,1 %. Учащиеся 8–11 классов из национальных республик чаще респондентов из других регионов полностью (12,2 %) или скорее (23,4 %) поддерживают введение обязательного патриотического воспитания в школах и вузах (в других регионах – 8,7 и 16,1 % соответственно).

Помимо обозначенного базового размежевания субъектов СФО по доминирующим в сознании старших школьников моделям патриотизма и отношению к патриотическому воспитанию, можно констатировать и наличие внутренних различий в подвыборке национальных регионов.

Наиболее близким к модели «слепого» патриотизма, с преобладанием деятельностного аспекта в его трактовке, является кейс Республики Тыва. Так, 78,3 % учащихся региона понимают под патриотизмом «любовь к Родине», 67 – «труд на благо своей страны», 64,2 – «готовность к защите своей страны», 55,7 – «чувство долга и ответственности», 44,3 – «готовность к самопожертвованию ради своей страны», 31,1 % – участие в работе патриотических организаций. Сочетание данных установок с убежденностью, что «Россия была и остается великой мировой державой» (41,5 %), а «чувство гордости за достижения страны на международной арене» входит в признаки патриотизма (76,4 %), придают последнему державный характер.

Самым эффективным способом формирования патриотических ценностей среди молодежи школьники Тывы считают патриотическое воспитание в школе, институте, семье (55,7 %), при этом чаще, чем в других субъектах СФО, выделяя приоритетную роль в данном процессе учреждений образования (их назвали основным субъектом патриотического воспитания 45,3 % опрошенных) и патриотических организаций (35,8 %). Подобное смещение значимости агентов воспитания обусловлено наблюдающимся в республике рассогласованием между традициями семейного воспитания, с одной стороны, и происходящими социально-демографическими процессами, с другой, что повышает роль учреждений образования в социализации детей и подростков. В целом, Республика Тыва характеризуется одним из самых высоких уровней вовлеченности школьников в систему патриотического воспитания (51,9 %) при максимальной самоидентификации молодежи в качестве патриотов (51,9 %).

В Республике Алтай наблюдается значимый процент сторонников «формального» патриотизма, отмечающих в качестве критериев понятие празднования исторических событий и юбилеев (23 %) и обсуждение патриотических тем (14 %). Это во многом детерминировано сложившейся в регионе практикой патриотической работы, при которой 24 % респондентов имеют опыт участия в фестивалях и конкурсах патриотической направленности, что в два раза превышает показатель остальных субъектов СФО. Кроме того, в Республике Алтай наблюдается локальный патриотизм, формируемый социокультурной детерминантой: 82 % старших школьников ассоциируют патриотизм с «любовью и уважением к своему языку, культуре», а 77 % – с «чувством привязанности к “малой родинеˮ».

Особое положение среди национальных регионов СФО занимает Республика Хакасия, где прослеживается сочетание двух моделей патриотизма. Наличие сильных «левых» настроений и избранного оппозиционного губернатора от КПРФ, преобладание русских в структуре населения региона обуславливают схожесть республики по многим измеряемым параметрам с административными субъектами СФО. «Конструктивный» патриотизм у школьников Хакасии проявляется во включении ими в образ патриота «стремления к изменению положения дел в стране для того, чтобы обеспечить достойное будущее ее народа» (53,8 %) и требования «говорить о своей стране правду, какой бы горькой она ни была» (34 %), а также в убежденности, что «патриотизм – это глубоко личное чувство и его нельзя навязывать людям» (65,1 %). С данной моделью согласуется и то, что приоритетным фактором формирования патриотизма школьники Хакасии отметили «улучшение условий жизни населения, создание рабочих мест, повышение зарплаты, предоставление жилья» (51,9 %), а среди субъектов патриотического воспитания указали политические партии (16 %) и СМИ (15,1 %). С другой стороны, молодежь региона позитивно воспринимает его полиэтническую среду и больше, чем в других субъектах СФО, включает в индикаторы патриотизма «уважение традиций» (60,4 %). В то же время Хакасия демонстрирует один из самых низких в СФО уровней вовлеченности молодых людей в систему патриотического воспитания (58 % респондентов за последние два года не участвовали в мероприятиях патриотической направленности) и самоидентификации в качестве патриотов (36,8 %).

Несмотря на существенные различия административных субъектов СФО по социально-экономическим параметрам и уровню жизни населения, молодежи присуще схожее восприятие патриотизма, обусловленное единством информационно-коммуникативного пространства современного сетевого общества и социокультурной среды регионов. По сравнению с национальными территориями в них больше проявляет себя модель «конструктивного» патриотизма. Почти половина школьников в Алтайском крае, Омской и Томской областях выделяет в качестве индикаторов патриотизма «публичное высказывание мнения, не совпадающее с точкой зрения государства» (44,9, 51,4 и 44,6 % соответственно), «критику власти своей страны» (41,4, 45,5 и 41,9 %), «поддержку перемен в интересах общества» (64,2, 65,5 и 65,2 %). Также значимые элементы этой модели наблюдаются в Красноярском крае (48,2 % респондентов ассоциируют патриотизм с «публичным высказыванием мнения, не совпадающего с точкой зрения государства», 43,4 % – с «критикой власти своей страны») и Новосибирской области (41,6 % допускают для патриота «критику власти своей страны»). Кроме того, учащиеся Кемеровской, Новосибирской и Омской областей меньше всех связывают патриотизм с проявлением институциональных признаков. По их мнению, патриотизму не противоречит работа в иностранной фирме (так считают 48,6 % респондентов в Омской, 46,8 % – в Кемеровской, 45 % – Томской областях и 42,6 % – в Красноярском крае), наличие второго гражданства (41,2 % – в Кемеровской области, 38,8 % – в Омской и 36,7 % – в Томской областях), счетов и имущества за рубежом (34,9 % – в Омской области, 34,3 % – в Кемеровской и 31,7 % – в Томской областях), а также желание переехать в другую страну (34,7 % – в Кемеровской области и 33,8 % – в Красноярском крае).

Таким образом, результаты проведенного исследования позволяют констатировать, что современное состояние патриотических ценностей и установок российской учащейся молодежи нельзя анализировать без учета влияния на них региональной социокультурной, экономической и информационной специфики.

 Обсуждение и заключение

Сравнение кейсов национальных и административных субъектов РФ, входящих в состав Сибирского Федерального округа, показало, что, несмотря на идущие процессы глобализации информационного пространства и размывания границ мировосприятия, сохраняется воздействие социокультурной среды регионов на ценностно-когнитивные характеристики молодежи, структуру ее идентичностей, политические установки и практики. Это находит отражение и в дифференциации понимания старшими школьниками содержания патриотизма, доминирующих в их сознании его типов и отношения к патриотическому воспитанию в современной России.

Учащиеся старших классов регионов СФО в целом воспринимают патриотизм как элемент эмоциональной сферы личности, чувство любви и гордости за свою страну. При этом в национальных республиках присутствует и значимая установка на деятельностное выражение патриотических чувств через труд, защиту своей страны, вплоть до самопожертвования.

Сочетание различия трактовок школьниками патриотизма с их самопозиционированием по отношению к государству, иерархией ценностей и перечнем допустимых форм политического участия создает основу для формирования в сознании молодых людей «конструктивной» или «слепой» моделей патриотизма. Последняя более характерна для национальных республик, в то время как в административных субъектах преобладает «конструктивный» патриотизм. Также в национальных регионах СФО наблюдается более институционализированный формат вовлечения подростков в систему патриотического воспитания, в результате чего они позитивнее оценивают сложившуюся систему и перспективы патриотической работы в молодежной среде.

В практической плоскости полученные выводы могут содействовать работе различных акторов патриотического воспитания (органов управления государственной молодежной политикой, патриотических организаций, молодежных общественно-политических организаций, учреждений образования) по выстраиванию конструктивного взаимодействия с молодежной средой.

В научном аспекте выявленное размежевание патриотических ценностей и установок доказывает возможность применения классификации патриотизма на «конструктивный» и «слепой» не только на страновом уровне, что преобладает в зарубежных исследованиях, но и на региональном в условиях сложносоставных обществ. Вместе с тем вывод, сделанный применительно к регионам СФО, требует дальнейшей верификации на более широкой выборке российских регионов.

 

 

¹           Арутюнова Е. М. Государственно-гражданская и этническая идентичности молодежи: общероссийский контекст и региональная специфика // Россия реформирующаяся: ежегодник. Вып. 15 / Отв. ред. М. К. Горшков. М. : Новый Хронограф, 2017. С. 259–272. URL: https://www.isras.ru/publ.html?id=5044 (дата обращения 11.11.2021).

²           Рейтинг социально-экономического положения регионов по итогам 2020 года [Электронный ресурс]. URL: https://riarating.ru/infografika/20210531/630201353.html (дата обращения: 11.11.2021).

³ Арутюнова Е. М. Государственно-гражданская и этническая идентичности молодежи: общероссийский контекст и региональная специфика. С. 271.

 

About the authors

Yaroslava Yu. Shashkova

Altai State University

Author for correspondence.
Email: yashashkova@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-6126-7097
Scopus Author ID: 57195490420

Professor of the Chair of Philosophy and Politology, Dr.Sci. (Polit.), Associate Professor

Russian Federation, 61 Prospekt Lenina, Barnaul 656049

Sergey Yu. Assev

Altai State University

Email: suass@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-1095-4038

Associate Professor of the Chair of Philosophy and Politology, Cand.Sci. (Hist.)

Russian Federation, 61 Prospekt Lenina, Barnaul 656049

References

Supplementary files