Vol 5, No 1 (2023)

Introduction. The article analyzes the problem of the emanation of law, which is relatively new for the domestic legal science. The study presented in the article is based on the separation of the concepts of “emanation of law” and “evolution of law”, which allowed to give a thorough theoretical characterization and identify the specifics of emanation of law.

Theoretical Basis. Methods. The article states that under the general scientific approach the driving force of the development of social relations are contradictions arising in them, which need to be regulated. In preparing the article both general scientific and particular scientific methods were used: dialectical, formal-legal, hermeneutic. The systematic approach to the phenomena which constitute the subject of scientific analysis is predominant.

Results. First: the emanation of law is defined as the process of development of law from customary law to legal contracts, as a result of which it is possible to achieve a higher degree of certainty of law and law enforcement practice and the most effective protection of the rights and freedoms of subjects of legal relations, and its “initial link” is the objectively existing general (fundamental) and special principles of law.

Second: the “center”, the “stage” of the emanation of law, the “center of the circle”, are the objectively existing general (fundamental) and special principles of law that unite it with the “periphery of the circle”, the rules of law that allow the system of legal forms to exist in internal and external unity.

Third: the “stages” of forms of emanation of law were identified: customary law → legal acts → legal contracts which have different sources and contain legal regulators of legal relations – general (fundamental) and special principles of law and law norms.

Fourth: the legal categories of “evolution of law” and “emanation of law” are differentiated.

Fifth: the development of law in the world takes place in the “forms” of the emanation of law and the evolution of law.

Discussion and Сonclusion. In accordance with the arguments outlined in the article general social regulators of actual public relations, as well as legal and individual regulators of actual legal relations should be differentiated. According to the concept of the emanation of law, it is possible to allocate its stages as follows: customs of law, legal acts and legal contracts; among legal regulators – general (fundamental) and special principles of law, as well as law norms.

IIntroduction. Certain issues are considered about the consequences for the legal system of the Russian Federation of decisions (including considerations, opinions) adopted by the UN international treaty bodies operating in the field of protecting human rights and freedoms based on the results of consideration of individual communications (complaints) against the Russian Federation.

Results. The practice of the courts of the Russian Federation related to the implementation of the positions of the UN Committees and the revision of judicial acts that have entered into force due to the establishment by the UN Human Rights Committee and the UN Committee on the Elimination of Discrimination against Women of violations of international treaties by the Russian Federation is given. The article reveals certain sources of strengthening the positions of the considered UN treaty bodies, and their classification is given.

Discussion and Conclusions. Based on the results of the analysis of the norms of international law in force for the Russian Federation, the legislation of the Russian Federation and the practice of the courts of the Russian Federation, the author came to the following main conclusions.

In order to effectively protect human rights and freedoms, nothing should prevent a court of the Russian Federation from taking into account the legal positions of the UN Committees in the course of interpreting and applying not only the provisions of international treaties of the Russian Federation in order to monitor compliance with obligations, (for which the committees were created), but also the provisions of the legislation of the Russian Federation. Moreover, the discussion includes topics regarding both the UN Committees, (whose jurisdiction to accept individual communications the Russian Federation recognises), and the UN Committees, (whose jurisdiction to accept individual communications which the Russian Federation does not currently recognise). The positions of the Committees on cases considered both in relation to the Russian Federation and third states may be taken into account.

It is always important to keep in mind that the position taken into account should concern the interpretation by the UN treaty bodies of the provisions of international treaties to which the Russian Federation is a party. Also the circumstances of the case that has come under the attention of the court must be regarded. Such a position should not contradict the provisions of the Constitution of the Russian Federation as interpreted by the Constitutional Court of the Russian Federation.

Currently, the procedural legislation of the Russian Federation does not provide as a new circumstance for the revision of judicial acts that have entered into legal force following the establishment by the UN Committees, whose competence to accept individual communications which the Russian Federation recognises, which concern violations of an international treaty by the Russian Federation. However, such a violation, it seems, could become the basis for the revision of judicial acts that have entered into legal force in criminal, civil, administrative cases, cases of economic disputes and cases of administrative offenses, if the violation of the international treaty of the Russian Federation established by the UN Committee indicates illegality, groundlessness and unfairness of the judicial act previously issued in the case.

Today, the problem of the formation of the civil society remains as if it were an act in the whole world. Large scale metrics, connected to the flagship, provide a state of the art social organization and the maintenance of the organization. The warranty does not apply. One of these institutions provides economic, social and ecological knowledge. This is the first consultative organization in the system of financial organizations in the world, the status of which has been seized. The relevance of the topic of the article is associated with the reflection in the activities and status of the Economic, Social and Environmental Council of France, the idea of French constitutionalism and constitutional traditions of the V Republic and previous periods. The purpose of this work is to consider the legal status of the Economic, Social and Environmental Council of France for more than fifty years, the tasks are: analysis of the main stages of its formation, the legal basis of its activities, the procedure for its formation, powers, prospects. The authors of the article consider the Economic, Social and Environmental Council as a government body, however, endowed with the tasks of interaction with civil society, i. e. its status should be recognized as mixed. French civil society is a complex non-state formation, a system of public relations, the interaction of its elements (non-profit associations, associations, trade unions, as well as the specified Council), designed to harmonize relations between society and the state. The consultative form of such interaction is expressed in the legal status and activities of the independent Economic, Social and Environmental Council of France with influence on government bodies.

Introduction. This article presents the results of a study of the of renewable energy legislation development and policy in the Russian Federation. The Russian Federation is one of the largest exporters of fossil fuels and therefore has a significant negative impact on the climate due to its large carbon footprint. Our country has embarked on a path of cooperation to tackle climate change in the work of the UN Paris Agreement, which promotes the RES, the introduction of as one of its key aspects.

Theoretical Basis. Methods. In this study, methods including historical were used to consider the development of legal regulation from the moment RES were established in the Russian Federation to the present; the predictive method was used to reveal ways to achieve the most efficient use of renewable energy through their legislative regulation.

Results. The article examines the economic, legal and political challenges associated with changes in the energy sector of the Russian economy and the transition to RES. The article makes some observations on Russia’s journey of decarbonisation to date and the latest steps in this direction, examining strategy clarification, policy improvements and legislative reforms over time. The aim of the study is to show the potential for legal regulation in the field of renewable energy as a way of reducing the activity impact of humans (which is negative) on the environment and to show the possibility of reducing climate change. The introduction of RES is one possible way of such a reduction, their introduction and dissemination is considered a necessity and therefore requires a new legislative framework.

Discussed and Conclusion. The stage has been set for the development and establishment of RES in terms of legal regulation with gradual improvement of technical equipment. The author reveals the potential of the RF and some technical possibilities, as well as the necessary legal changes along the way.

Introduction. International cooperation is not only typical for trade and the production of goods, but also for the creative results of intellectual activity. High-tech results involve combining scientific knowledge and achievements of authors from different countries. However, the provisions on the distribution of author’s rights to the results of intellectual activity created by the joint work of several persons where they are citizens of different states have not been reflected in international treaties. In this regard, the role of contractual regulation of relations relating to the creation and use of the results of intellectual activity, complicated by a foreign element, is growing.

Theoretical Basis. Methods. When writing the article, the analysis of international treaties, legislative acts in the Russian and Chinese fields of intellectual property was carried out, the method of comparative law was used as the main method.

Results. The article notes that in international treaties in the field of intellectual property there are no provisions on the applicable law to legal relations related to the creation of the results of intellectual activity Nor on the distribution of exclusive rights in relation to intellectual property objects created under civil law contracts. In this regard, the relevance of defining these aspects in contracts with foreign partners is increasing.

Discussion and Conclusion. It seems that the main provisions that require mandatory agreement with foreign partners can be reflected in the internal documents of the organisation, for example, in the policy of the university on intellectual property.

Кeywords: author, invitation, intellectual property, exclusive rights, utility model, industrial design, right holder, results of intellectual activity

For citation: Buzova, N. V., 2023. Joint projects to create results of intellectual activity: issues requiring attention. Pravosudie/Justice, 5(1), pp. 157–176. (In Russ.) DOI: 10.37399/2686-9241.2023.1.157-176.

Введение

Если во времена Архимеда, Леонардо да Винчи для создания изобретения было достаточно гениальности одного изобретателя, то на современном этапе во многих случаях создание новых высокотехнологичных решений требует интеллектуального вклада не только нескольких авторов, но и нескольких научных коллективов. Помогает объединению новых идей международная кооперация, в процессе которой для реализации научного проекта и получения результата интеллектуальной деятельности объединяются ученые разных стран.

Развитию международной кооперации способствуют проводимые в России и за рубежом международные мероприятия. Так, следует отметить VII Круглый стол «Российско-китайское научно-техническое сотрудничество в области разработки и внедрения высоких технологий» (5 июля 2022 г.), организованный Минобрнауки России, Международным союзом приборостроителей и специалистов по информационным и телекоммуникационным технологиям, а также Миннауки Китая и Управлением науки и техники г. Харбина. В 2022 году в качестве приоритетных направлений, которые обсуждались в рамках круглого стола, были современные промышленные и производственные технологии, новые материалы и технологии, биотехнологии, прикладные и медицинские технологии. На круглом столе были представлены проекты Института проблем технологии микроэлектроники и особочистых материалов РАН (ИПТМ РАН), Харбинской научно-технической компании «Графитовая долина Ваньсинь», МГУТУ имени К. Г. Разумовского, НИИ «Полюс» имени М. Ф. Стельмаха, Хуаджонского технологического университета (HUST), Института высоких технологий Академии наук провинции Хэйлунцзян, Санкт-Петербургского государственного технологического института (технический университет), Харбинского инженерного университета, Научно-исследовательского института общей патологии и патофизиологии и Института физиологии имени И. П. Павлова РАН.

Такие мероприятия позволяют не только анонсировать новые разработки, но и привлечь инвесторов, потенциальных партнеров, возможных лицензиатов или приобретателей исключительных прав на разработки. Среди форм международного взаимодействия помимо международных мероприятий, организуемых с зарубежными партнерами, можно отметить создание совместных лабораторий, научных школ, совместное финансирование проектов, международные гранты, предоставление оборудования научным организациям, обмен студентами, разработку общих образовательных программ разных уровней обучения, а также коммерциализацию результатов интеллектуальной деятельности и продукции, в которой воплощены или внедрены такие результаты.

Международная кооперация ученых, изобретателей и других заинтересованных лиц из разных стран позволяет создать в процессе интеллектуальной деятельности такие объекты авторского права и смежных прав, патентного права или специальной правовой охраны, как, например, топологии интегральных микросхем, ноу-хау и селекционные достижения.

Теоретические основы. Методы

В тех случаях, когда в правоотношениях по созданию и использованию результатов интеллектуальной деятельности участвуют иностранные партнеры и присутствует иностранных элемент, целесообразно учитывать не только российские правовые акты, акты зарубежных государств, но и международные договоры, которые также могут содержать положения, регулирующие отношения как между государствами, так и гражданами и юридическими лицами государств-участников. В этой связи основным объектом исследования являются российские и зарубежные правовые акты и международные договоры, касающиеся предоставления правовой охраны результатам интеллектуальной деятельности. Особое внимание в настоящей статье уделено анализу правовых актов России и Китая в сфере интеллектуальной собственности. В качестве основного метода исследования использовался метод сравнительного правоведения, направленный на выявление общих подходов и особенностей правового регулирования правоотношений по созданию, предоставлению правовой охраны и использованию интеллектуальной собственности преимущественно в России и Китае.

Теоретическую основу для подготовки данной статьи составили публикации российских специалистов в области интеллектуальной собственности, включая В. Н. Лопатина, Е. А. Моргунову, В. А. Савиных, Б. А. Шахназарова, Г. Н. Черничкину и др.

Результаты исследования

При взаимодействии с зарубежными партнерами в части интеллектуальной собственности особое внимание следует уделять не только вопросам правовой охраны созданных совместной интеллектуальной деятельностью результатов, но и вопросам применимого права и распределения исключительных прав.

Право, применимое к гражданским правоотношениям, осложненным иностранным элементом

Определение применяемого права имеет значение не только для заключения и исполнения обязательств по договору, но и в определенной степени для правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности, созданных в рамках таких договоров, признания интеллектуальных прав на них и их осуществления. Кроме того, установление того, какое право следует применять, имеет значение при защите нарушенных интеллектуальных прав и определении судебных органов, в которых могут рассматриваться соответствующие споры. Особенно это касается тех вопросов, которые не нашли отражения в многосторонних международных договорах (в частности, в администрируемых Всемирной организацией интеллектуальной собственности).

Так, если в России базы данных рассматриваются как объекты смежных прав (подп. 4 п. 1 ст. 1304 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ), признание смежных прав на базы данных характерно для ограниченного количества государств (в основном в европейских государствах). Например, в Китае изготовителям баз данных исключительные права не предоставляются. Отличаются подходы к правовой охране секретов производства (ноу-хау). В Российской Федерации в отношении секретов производства признается исключительное право (ст. 1466 ГК РФ), некоторые вопросы, касающиеся коммерческой тайны, находят отражение в Федеральном законе от 29 июля 2004 г. № 98-ФЗ «О коммерческой тайне»²⁷ (с изм.), а в Китае правовое регулирование отношений в связи с раскрытием, использованием коммерческой тайны осуществляется в соответствии с Законом о борьбе с недобросовестной конкуренцией²⁸. Не все государства предоставляют правовую охрану полезным моделям. В частности, исключительные права на полезные модели не признаются в Канаде. В то же время в Китае, как и в Российской Федерации, в соответствии с патентными правовыми актами в качестве объектов патентных прав признаются не только изобретения, но и полезные модели.

Гражданские правоотношения, в которых принимают участие иностранные граждане или иностранные юридические лица, рассматриваются как осложненные иностранным элементом. Пункт 1 ст. 1186 ГК РФ предусматривает, что право, подлежащее применению к таким отношениям, а также осложненным иным иностранным элементом, в том числе в случаях, когда объект гражданских прав находится за границей, определяется на основании международных договоров Российской Федерации, ГК РФ, других законов и обычаев, признаваемых в Российской Федерации.

Как справедливо отмечает Б. А. Шахназаров, на «международно-правовом уровне практически отсутствуют унифицированные коллизионные нормы, которые регулировали бы порядок определения права, применимого к промышленной собственности, и сферу действия такого права» [Шахназаров, Б. А., 2021, c. 309]. Ни Парижская конвенция по охране промышленной собственности²⁹ (Париж, 20 марта 1883 г., далее – Парижская конвенция), ни Соглашение о торговых аспектах прав интеллектуальной собственности³⁰ (ВТО, Уругвайский раунд многосторонних торговых переговоров, 15 апреля 1994 г.), ни Договор о Евразийском экономическом союзе³¹ (Астана, 29 мая 2014 г.) не определяют применимое право для тех случаев, когда в создании результатов интеллектуальной деятельности принимают участие авторы из нескольких стран. Справедливости ради упомянем, что и международные договоры в сфере авторского права и смежных прав не всегда дают ответ о применимом праве и стране происхождения объекта смежных прав, созданного в результате совместной деятельности представителей разных государств.

В связи с этим повышается значимость определения применяемого права на основании коллизионных норм в национальном праве и при вступлении в договорные отношения.

При реализации проекта, который предполагает создание результатов интеллектуальной деятельности, российские и зарубежные партнеры вступают в гражданские правоотношения, заключая между собой различные договоры. Российские правовые акты допускают, что изобретения, полезные модели, промышленные образцы и другие результаты интеллектуальной деятельности могут быть созданы в связи с выполнением работ по договору подряда, договора на выполнение научно-исследовательских, опытно-конструкторских или технологических работ, по договору заказа (объекты авторского права, промышленные образцы), а также при выполнении работ по государственному или муниципальному контракту.

В соответствии с ГК РФ договор на выполнение научно-исследовательских работ предполагает проведение обусловленных техническим заданием заказчика научных исследований, а договор на выполнение опытно-конструкторских или технологических работ предусматривает разработку образца нового изделия или новой технологии, а также технической и (или) конструкторской документации на них (ст. 769). Особенностью государственного или муниципального контракта выступают участие в них публично-правовых образований. При этом права на созданные по таким договорам результаты могут возникнуть у публично-правовых образований, они же должны нести и ответственность по данным договорам, в то время как полномочия этих публично-правовых образований осуществляются через их органы или уполномоченные организации [Моргунова, Е. А., 2008, c. 36]. Указанные договоры также могут содержать условия об отчуждении исключительного права на результаты интеллектуальной деятельности, созданные по этим договорам, и тем самым представлять собой смешанные договоры.

В соответствии со ст. 1210 ГК РФ у сторон имеется возможность определить в данных договорах или в последующем в отдельном соглашении право, подлежащее применению к таким правоотношениям. В тех случаях, когда стороны не определили соглашением применяемое к договору право страны, а в ГК РФ или других российских законах не установлено иное, в соответствии с п. 1 ст. 1211 ГК РФ применяется право страны, где на момент заключения договора находится место жительства или основное место деятельности стороны, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора. Так, в договоре подряда такой стороной признается подрядчик (подп. 5 п. 2 ст. 1211 ГК РФ).

При этом преимущественное значение для определения применимого права имеет более тесная связь договора со страной. Именно право страны, с которой наиболее тесно связан договор, что может следовать из закона, условий или существа договора, а также совокупности обстоятельств дела, будет применяться, в том числе к указанным выше договорам (п. 9 ст. 1211 ГК РФ). Такой же подход применим и к смешанным договорам (п. 10 ст. 1211 ГК РФ). Однако представляется, что такая связь имеет оценочный характер и будет устанавливаться судебными органами в случае возникновения спора между сторонами договоров.

Особый подход предусмотрен для договора об отчуждении исключительного права на результат интеллектуальной деятельности, что предполагает применение права страны, на территории которой действует передаваемое приобретателю исключительное право, а если оно действует на территориях одновременно нескольких стран – права страны, где находится место жительства или основное место деятельности правообладателя (п. 7 ст. 1211 ГК РФ). Но указанное положение не дает ответ на вопрос о применимом праве, если правообладателями являются граждане или юридические лица разных государств. Преимущественное значение для определения применимого в таких случаях права будет иметь наиболее тесная связь договора с государством, которую, как уже было упомянуто ранее, будет устанавливать в случае спора суд.

Некоторые аспекты распределения прав в связи с созданием результатов интеллектуальной деятельности в рамках гражданско-правовых договоров

Другим важным аспектом, который следует учитывать при взаимодействии с зарубежными партнерами в части интеллектуальной собственности, является распределение исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности.

К сожалению, международные договоры в сфере интеллектуальной собственности, за редким исключением, также не содержат положений о распределении прав на объекты интеллектуальной собственности. К исключению, в частности, можно отнести Пекинский договор по аудиовизуальным исполнениям³² (Пекин, 24 июня 2012 г., далее – Пекинский договор), ст. 12 которого предусмотрена опровержимая презумпция передачи исключительных прав изготовителю аудиовизуальной записи. Согласно ст. 12 Пекинского договора, если исполнитель выразил согласие на запись своего исполнения в аудиовизуальной записи, исключительные права на воспроизведение, распространение, прокат, доведение до всеобщего сведения и сообщение в эфир принадлежат изготовителю такой аудиовизуальной записи. В Российской Федерации такое лицо именуется изготовителем аудиовизуального произведения (продюсером) и рассматривается как субъект авторских прав (ст. 1263 ГК РФ). Вместе с тем в ряде европейских государств, например в Испании, такое лицо именуется изготовителем аудиовизуальной записи и относится к субъектам смежных прав (п. 2 ст. 120 Закона Испании «Об интеллектуальной собственности»)³³.

Распределение исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности может осуществляться в соответствии с положениями национального законодательства или в рамках договорных отношений партнеров.

В случае совместного обладания несколькими лицами исключительным правом на результаты интеллектуальной деятельности, если соглашением между правообладателями не предусмотрен иной порядок, в соответствии с п. 3 ст. 1229 ГК РФ установлена возможность каждого правообладателя самостоятельно использовать такой результат, а также принимать меры по защите своих прав на совместный результат, однако распоряжение исключительным правом осуществляется совместно, так же как и доходы от совместного использования или совместного распоряжения распределяются между правообладателями в равных долях.

Похожий подход встречается и в Патентном законе КНР³⁴. Кроме вопроса о совместном осуществлении исключительного права в ст. 14 Патентного закона КНР рассматривается вопрос о совместном осуществлении права на подачу заявки на выдачу патента. Как и в России, в Китае соглашение между сопатентообладателями и сообладателями права на подачу заявки на выдачу патента имеет преимущественную силу. В случае отсутствия такого соглашения патентообладатели могут самостоятельно осуществлять исключительное право, удостоверенное патентом, или предоставлять другим лицам право использования посредством обычной лицензии, а собранное вознаграждение от предоставления по лицензии другим лицам права на использование патента распределяется между патентообладателями. В отношении осуществления права на подачу заявки на выдачу патента и осуществления исключительного права, за исключением случая, указанного выше, требуется получение согласия всех патентообладателей (ст. 14).

Следует учитывать некоторые императивные нормы ГК РФ, которые не зависят от применяемого в отношениях с зарубежными партнерами права.

Научно-исследовательская, опытно-конструкторская работа или иная интеллектуальная деятельность могут проводиться научной организацией (университетом) по собственной инициативе за счет собственных средств, в частности, полученных за счет осуществления предпринимательской деятельности. Однако осуществление интеллектуальной деятельности для российской стороны может вытекать из правоотношений с другими субъектами. Так, Е. А. Моргунова выделяет группу договоров, направленных или связанных с созданием результатов интеллектуальной деятельности [Моргунова, Е. А., Фролова, Н. М., 2021, c. 359]. Например, научная организация (или университет) с российской стороны может выполнять работу на основании договора на выполнение научно-исследовательской работы или государственного контракта, в котором со стороны заказчика выступает Министерство науки и высшего образования Российской Федерации. А между научной организацией (университетом) и зарубежным партнером может быть заключен иной гражданско-правовой договор. В таком случае имеют место не одно, а несколько (комплекс) взаимосвязанных правоотношений, которые будут прямо или косвенно касаться создания результата интеллектуальной деятельности.

Помимо того, что непосредственно договор на выполнение научно-исследовательской работы, государственный контракт или иной договор должны предусматривать возможность привлечения для его выполнения третьих лиц, в том числе зарубежных партнеров, и заключения с ними определенных видов договоров, распределение прав при таком комплексе правоотношений не должно создавать конфликт интересов всех участников правоотношений.

По общему правилу в Российской Федерации в соответствии с п. 1 ст. 1297 ГК РФ исключительное право на программу для ЭВМ, базу данных или иное произведение, созданные при выполнении договора подряда либо договора на выполнение научно-исследовательских, опытно-конструкторских или технологических работ, но не предусмотренные такими договорами, принадлежит подрядчику (исполнителю), если договором между ним и заказчиком не предусмотрено иное. Аналогичный подход предусмотрен и в отношении объектов патентных прав. Если договор подряда или договор на выполнение научно-исследовательских, опытно-конструкторских или технологических работ прямо не предусматривали создание полезной модели, изобретения или промышленного образца, то право на получение патента и исключительное право на созданные при выполнении таких договоров результаты интеллектуальной деятельности принадлежат подрядчику (исполнителю), если договором между ним и заказчиком не предусмотрено иное (п. 1 ст. 1371 ГК РФ). То есть этими договорами может быть определено лицо, которому будут принадлежать соответствующие интеллектуальные права. В таком случае интеллектуальные права могут принадлежать заказчику, совместно заказчику и исполнителю, а также другим (третьим) лицам, включая автора, являющегося работником исполнителя. Права на иные результаты научно-исследовательских, опытно-конструкторских или технологических работ, которые не являются охраняемыми результатами интеллектуальной деятельности, определяются в соответствии со ст. 772 ГК РФ.

Вместе с тем ГК РФ не дает ответ на вопрос, кому принадлежат исключительные права и право на получение патента, если договором подряда либо договором на выполнение научно-исследовательских, опытно-конструкторских или технологических работ предусмотрено создание определенных результатов интеллектуальной деятельности. Учитывая имеющуюся законодательную неопределенность и общий подход, предусматривающий возникновение первоначально исключительных прав и права на получение патента у автора, следует согласиться с мнением Е. А. Моргуновой о целесообразности заключения договора о передаче прав на полученный результат [Моргунова, Е. А., Фролова, Н. М., 2021, c. 363], в частности, заказчику либо предусмотреть соответствующие положения об отчуждении в договоре подряда, на выполнение научно-исследовательских работ и т. д.

В юридической литературе иногда поднимается вопрос о наличии у учреждений (например, научных организаций, университетов) ограничений в части распоряжения исключительными правами на результаты интеллектуальной деятельности [Васильева, Е. Н., 2012; Савиных, В. А., 2018]. Представляется, что, несмотря на имеющуюся дискуссию и определенные предпосылки, предусмотренные в ст. 298 ГК РФ, в настоящее время на учреждения не наложено специальных ограничений по распоряжению интеллектуальными правами на результаты интеллектуальной деятельности, признаваемые за такими юридическими лицами [Савиных, В. А., 2018, c. 128].

Иной подход предусмотрен в отношении объектов, созданных по заказу. Исключительное право на программу для ЭВМ, базу данных или иное произведение (п. 1 ст. 1296 ГК РФ), а также право на получение патента и исключительное право на промышленный образец (ст. 1372 ГК РФ), созданные по договору, предметом которого было создание таких результатов интеллектуальной деятельности (по заказу), принадлежит заказчику, если договором между подрядчиком (исполнителем) и заказчиком не предусмотрено иное. То есть, первоначально возникнув у автора, исключительное право в силу закона (ст. 1297 ГК РФ) и право на получение патента на промышленный образец (ст. 1372 ГК РФ) переходят заказчику.

В Китае исключительное право на произведение, изготовленное по заказу, согласовывается в договоре между заказчиком и исполнителем. При отсутствии договора или прямого соглашения в договоре авторские права на такое произведение принадлежат заказчику (ст. 19 Закона КНР от 7 сентября 1990 г. «Об авторском праве»³⁵ (с изм.).

Федеральным законом от 22 декабря 2020 г. № 456-ФЗ «О внесении изменений в части вторую и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации и признании утратившими силу законодательных актов (отдельных положений законодательных актов) Российской Федерации»³⁶ уточнены положения, касающиеся результатов интеллектуальной деятельности, созданных при выполнении государственного или муниципального контракта. Введена новая ст. 1240.1 ГК РФ и внесены изменения в ст. 1298, 1373, 1471 ГК РФ. Данные положения вступили в силу с 1 января 2022 г.

Если речь идет о государственном контракте, то целесообразно учитывать, что ст. 1298, 1373 и 1471 ГК РФ предусматривают, что право на получение патента и исключительное право на объекты авторского права, изобретение, полезную модель или промышленный образец, а также ноу-хау, созданные по такому договору, по общему правилу принадлежат исполнителю. Однако в ряде случаев, установленных п. 3 и 4 ст. 1240.1 ГК РФ, интеллектуальные права на результаты, созданные по государственному контракту, могут принадлежать Российской Федерации или субъекту Российской Федерации.

Так, если результат интеллектуальной деятельности непосредственно связан с обеспечением обороны и безопасности, то право на получение патента и исключительное право на соответствующий результат принадлежат Российской Федерации (п. 3 ст. 1240.1 ГК РФ). Также право на получение патента и исключительное право на результат интеллектуальной деятельности, созданный при выполнении государственного контракта за счет средств федерального бюджета, бюджета субъекта Российской Федерации, принадлежат соответственно Российской Федерации или субъекту Российской Федерации, от имени которых выступает государственный заказчик, если, например, результат интеллектуальной деятельности необходим для предоставления государственных услуг или для осуществления государственных функций (подп. 1 п. 4 ст. 1240.1 ГК РФ).

Представляется, что в указанных случаях, когда интеллектуальные права по основному договору принадлежат Российской Федерации или субъекту Российской Федерации, научная организация (или университет) не может предусматривать в договорах с иностранными партнерами, привлекаемыми к научным разработкам, возможность совместного использования создаваемого результата интеллектуальной деятельности, распределения интеллектуальных прав, передачи исключительного права или права на получение патента, а также предоставления права использования на основании лицензионного договора.

Правовая охрана результатов интеллектуальной деятельности за рубежом и дополнительные административные процедуры в связи с ее предоставлением

Одной из основных характеристик исключительного права на результаты интеллектуальной деятельности является его территориальная ограниченность. Хотя в отношении отдельных объектов (например, баз данных, охраняемых смежным правом) еще не заключены международные договоры, и принцип взаимности в части признания правовой охраны баз данных как объектов смежных прав получил распространение не во всех государствах. В отношении большинства объектов авторского права и смежных прав международные договоры, включая Бернскую конвенцию по охране литературных и художественных произведений³⁷ (Берн, 9 сентября 1886 г.), Международную конвенцию об охране прав исполнителей, изготовителей фонограмм и вещательных организаций³⁸ (Рим, 26 октября 1961 г.), Договор ВОИС по авторскому праву³⁹ (Женева, 20 декабря 1996 г.), Договор ВОИС по исполнениям и фонограммам⁴⁰ (Женева, 20 декабря 1996 г.), предусматривают возможность автоматической правовой охраны этих объектов в зарубежных странах, участвующих в международных договорах, и признание исключительных прав авторов и иных правообладателей из других стран – участниц таких договоров.

Такое признание не характерно для объектов промышленной собственности. Большинство международных договоров в сфере промышленной собственности и патентного права, в частности, регулируют отношения, преимущественно связанные с получением правовой охраны, а именно – с регистрацией таких объектов. Парижская конвенция предусматривает национальный режим для иностранных граждан (ст. 2), но не устанавливает автоматической охраны с момента создания изобретений, полезных моделей и промышленных образцов. Кроме того, из ст. 4 bis Парижской конвенции вытекает положение о независимости патентов [Черничкина, Г. Н., 2019, с. 23], несмотря на то, что они могут касаться одного и того же изобретения и принадлежать одним и тем же лицам.

Исключительные права на изобретения, полезные модели и промышленные образцы признаются на территории тех государств, в которых запатентованы соответствующие результаты. Для получения правовой охраны и признания интеллектуальных прав требуется национальная, региональная или международная регистрация.

Следует учитывать, что, как справедливо отмечает Г. Н. Буднева, территориальный принцип действия патентов имеет свои правовые особенности (в том числе в независимости правовой охраны в различных государствах, отличии сроков и объема правовой охраны с принятием самостоятельных мер защиты в разных странах) [Буднева, Г. Н., 2014]. Так, если для изобретений и полезных моделей срок действия исключительного права в России и Китае равен соответственно 20 и 10 годам, срок действия исключительного права на промышленный образец в Китае равен 15 годам (ст. 42 Патентного закона КНР), а в Российской Федерации – пяти годам с возможностью неоднократного продления каждый раз на пять лет (максимальный срок действия не может быть более чем 25 лет (ст. 1363 ГК РФ).

Имеет смысл осуществить патентование изобретений, полезных моделей и промышленных образцов в тех государствах, в которых предполагается использование соответствующих объектов или их коммерциализация, в частности, посредством заключения лицензионных договоров, внесения исключительных прав в качестве вкладов в уставный капитал и т. д. Представляется, что на этапе подготовки к патентованию результатов интеллектуальной деятельности партнеры должны совместно разработать патентную стратегию. В патентной стратегии следует определить потенциальных пользователей, которых могли бы заинтересовать такие результаты интеллектуальной деятельности, и, как следствие, государства, в которых предполагается получить правовую охрану.

Наличие потенциальных пользователей созданных, но еще не запатентованных в зарубежных странах результатов интеллектуальной деятельности не всегда гарантирует коммерческий успех. Целесообразно учитывать и наличие потенциальных конкурентов, которые уже имеют правовую охрану своих результатов или подали заявки в аналогичных странах. В этой связи потребуется проведение патентных исследований. Проведению патентных исследований способствуют цифровые сервисы, в том числе имеющиеся в распоряжении Всемирной организации интеллектуальной собственности. Некоторые организации предоставляют услуги патентного картирования (составляют так называемые патентные ландшафты). Такая услуга в России предоставляется, например, Федеральным институтом промышленной собственности.

В последнее время в Российской Федерации наметилась тенденция по сокращению сроков патентования результатов интеллектуальной деятельности [Эриванцева, Т. Н., 2020]. По данным Роспатента за 2021 г., средняя длительность рассмотрения заявок на изобретения – 3,62 месяца⁴¹. Сокращение сроков имеет как свои преимущества, так и недостатки. Преимуществом ускорения экспертизы является возможность более ранней коммерциализации объектов патентного права, в частности, на основе договоров о распоряжении исключительным правом (например, предоставление лицензий или возможность отчуждения исключительного права). Кроме того, в связи с государственной регистрацией у патентообладателя возникает право на защиту его патентных прав в случае их нарушения третьими лицами. Вместе с тем при сокращении сроков экспертизы заявки патентными экспертами может быть не учтена часть заявок на изобретения в зарубежных странах, в том числе с высокой патентной активностью.

Представляется, что сокращенный срок рассмотрения заявок наиболее актуален для полезных моделей. В то же время для изобретений «спешка» в получении правовой охраны за счет сокращения срока государственной экспертизы заявки по существу не всегда оправданна и выгодна для заявителя. В связи с подачей заявки на выдачу патента на изобретение заявителю предоставляется временная правовая охрана такого объекта. В период проведения экспертизы у заявителя имеется время на проведение патентных исследований, в том числе на выявление потенциальных регионов для производства и распространения продукции, в производстве которой использован патентуемый результат интеллектуальной деятельности.

Запатентовать изобретения и другие объекты патентных прав на территории других государств можно, воспользовавшись национальной, региональной или международной системами патентования. Запатентовать объект патентных прав в другом государстве возможно посредством подачи заявки на выдачу патента в соответствующем государстве.

В частности, для получения правовой охраны объектам патентных прав в Китае необходимо подать заявку в Китайское государственное управление по интеллектуальной собственности (CNIPA)⁴². Для получения региональных патентов необходимо обратиться в региональные патентные ведомства: Африканское региональное ведомство промышленной собственности (ARIPO) (англоязычные страны Африки); Африканскую организацию интеллектуальной собственности (OAPI) (франкоязычные страны Африки); Евразийское патентное ведомство (Азербайджанская Республика, Кыргызская Республика, Республика Армения, Республика Беларусь, Республика Казахстан, Республика Таджикистан, Российская Федерация, Туркменистан); Европейское патентное ведомство; Патентное ведомство Совета по сотрудничеству стран залива. Китай не участвует в региональных системах патентования, в связи с этим помимо национальной процедуры для получения правовой охраны в Китае можно воспользоваться международной процедурой патентования. Международная система патентования предполагает подачу одной международной заявки в соответствии с Договором о патентной кооперации⁴³ (Вашингтон, 19 июня 1970 г.), административные функции которого выполняет ВОИС, и получение нескольких патентов в выбранных странах.

Целесообразно соблюдать важное правило зарубежного патентования, согласно которому первая заявка на изобретение или промышленный образец, созданные в России, должна быть подана в Российской Федерации в Федеральную службу по интеллектуальной собственности (Роспатент). При этом необходимо помнить, что в отношении созданных в России изобретений и полезных моделей заявки на выдачу патента в иностранных государствах могут быть поданы только по истечении 6 месяцев со дня подачи соответствующей заявки в Роспатент (п. 1 ст. 1395 ГК РФ). В тех случаях, когда заявитель намерен воспользоваться системой международного или регионального патентования и запатентовать свое изобретение или полезную модель, созданные в Российской Федерации, в соответствии с положениями Договора о патентной кооперации или Евразийской патентной конвенции⁴⁴ (Москва, 9 сентября 1994 г.), допускается патентование без предварительной подачи национальной заявки в Роспатент с теми условиями, что международная заявка будет подана в Роспатент в качестве получающего ведомства и Российская Федерация в ней указана в качестве государства, в котором заявитель намерен получить патент, а евразийская заявка подана через Роспатент.

Такое требование обусловлено необходимостью сохранения государственной тайны в случае, если она может содержаться в созданном изобретении или полезной модели. В целях обеспечения промышленной безопасности ст. 7.28 КоАП РФ⁴⁵ предусмотрена административная ответственность за нарушение установленного порядка патентования объектов промышленной собственности в иностранных государствах. Административная ответственность выражается в наложении административного штрафа на граждан в размере от одной тысячи до двух тысяч рублей; на юридических лиц – от пятидесяти тысяч до восьмидесяти тысяч рублей.

Однако эффективность применения на практике положений ст. 7.28 КоАП РФ не бесспорна, что также отмечается специалистами [Селезнев, В. А., 2019; Лопатин, В. Н., 2014]. С одной стороны, очень сложно доказать создание изобретения или полезной модели именно на территории Российской Федерации, с другой – незначительность размера административного штрафа не для всех лиц будет носить предупредительный характер. Следует отметить, что для применения положения ст. 1395 ГК РФ не имеет значения гражданство авторов изобретений и полезных моделей. Даже если все изобретатели будут иностранцами, но изобретение было создано на территории Российской Федерации, должно применяться положение ст. 1395 ГК РФ. Специалисты обращают внимание на проблематичность установления места создания изобретения или полезной модели [Трахтенгерц, Л. А., 2009, c. 410]. Отсутствие подачи первой заявки в Российской Федерации может быть выявлено в результате контрольно-надзорных мероприятий или в связи с наличием обязательств по договорам, связанным с созданием результатов интеллектуальной деятельности. Именно такие договоры могут свидетельствовать о том, что изобретения и полезные модели были созданы на территории Российской Федерации в связи с выполнением обязательств по гражданско-правовым договорам.

Более негативные последствия могут наступить для изобретателей и патентообладателей, если заявка не была подана в соответствии с требованием ст. 1395 ГК РФ и содержала сведения, которые могут относиться к государственной тайне. За разглашение государственной тайны в соответствии со ст. 283 УК РФ⁴⁶ наступает уголовная ответственность в виде ареста на срок от четырех до шести месяцев либо лишения свободы на срок до четырех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.

Требование, касающееся первой заявки, которая должна быть подана в стране создания изобретения или полезной модели, содержится в законодательных актах и других государств.

В Китае требуется «получение так называемого разрешения на зарубежное патентование» [Оникиенко, И., Насонова, К., 2015]. В случае заинтересованности юридического или физического лица подать заявку на получение патента в иностранном государстве на изобретение или полезную модель, созданную в Китае, такое лицо должно предварительно направить запрос в патентное ведомство для проверки конфиденциальности и получить разрешение (ст. 19 Патентного закона КНР). Данное требование должно соблюдаться и при подаче международной патентной заявки. В случае нарушения указанного требования и подачи заявки на получение патента изобретение или полезную модель в зарубежных странах без получения соответствующего разрешения при подаче заявки в Китае в предоставлении патентного права в отношении этого изобретения или полезной модели будет отказано. А если подача заявки в иностранном государстве повлечет за собой разглашение государственной тайны, в Китае предусматривается административное взыскание и привлечение к уголовной ответственности (ст. 78 Патентного закона КНР).

Но если в законодательстве Российской Федерации не предусмотрено никаких ограничений и соблюдения дополнительных формальностей отчуждения права на получение патента иностранному лицу, такие формальности (например, требование к форме договора или регистрация) могут быть установлены зарубежным законодательством.

В пункте 3 ст. 1357 ГК РФ установлено общее для всех лиц вне зависимости от гражданства сторон или принадлежности к какому-либо государству требование о письменной форме договора об отчуждении права на получение патента на изобретение, полезную модель или промышленный образец, несоблюдение которого влечет недействительность договора. Также не предусмотрено особенностей распоряжения исключительным правом на объекты патентного права по договорам с иностранными лицами и соблюдения дополнительных формальностей.

В Китае при передаче права на получение патента и исключительного права на изобретение, полезную модель и промышленный образец, если приобретателем права является иностранное лицо, требования законодательства более строгие. В случае передачи права на получение патента или исключительного права иностранному лицу в соответствии со ст. 10 Патентного закона КНР китайское юридическое или физическое лицо должно соблюсти все формальности согласно положениям соответствующих законов и административных правил. При уступке права на подачу заявки на патент или патентного права стороны заключают письменный договор и регистрируют его в патентном ведомстве (ст. 10 Патентного закона КНР).

Заключение

Таким образом, при реализации совместных проектов, связанных с разработкой новых технологий, следует учитывать положения не только Гражданского кодекса Российской Федерации и других российских правовых актов, но и международных договоров в сфере интеллектуальной собственности, а также актов зарубежных стран. Еще на стадии переговоров с зарубежными партнерами целесообразно договориться о применимом к правоотношениям праве, распределении интеллектуальных прав на предполагаемые результаты интеллектуальной деятельности. В статье показано при сравнивании некоторых положений правовых актов России и Китая, что, несмотря на наметившуюся в целом гармонизацию, в каждом государстве имеются свои особенности, включая относящиеся к административным процедурам и правовым последствиям, которые следует учитывать в случае намерения получения правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности в других государствах.

Кроме того, во внутренних документах университета или научной организации, например политике (или концепции) организации по интеллектуальной собственности, целесообразно указать на те положения, которые требуют обязательного согласования в случае осуществления интеллектуальной деятельности в рамках совместных проектов с зарубежными партнерами.

Список источников

Буднева Г. Н. Международно-правовая охрана изобретений // Закон. 2014. № 2. С. 129–135.

Васильева Е. Н. Права на результаты интеллектуальной деятельности, созданные в бюджетных учреждениях за счет средств федерального бюджета // Труды Института государства и права РАН. 2012. № 3. С. 150–164.

Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации части четвертой (постатейный) / отв. ред. Л. А. Трахтенгерц. М. : Юрид. фирма «Контракт: Инфра-М», 2009. 812 с.

Лопатин В. Н. Семь уроков кодификации законодательства об интеллектуальной собственности // Юридический мир. 2014. № 1. С. 30–38.

Моргунова Е. А. Правовое регулирование договоров в области авторского права. М. : Патент, 2008. 112 с. ISBN: 978-5-468-00205-6.

Моргунова Е. А., Фролова Н. М. Исключительное право в гражданском обороте : учеб. пособие. М. : Норма : Инфра-М, 2021. 496 с. ISBN: 978-5-00156-170-5.

Оникиенко И., Насонова К. Патентование изобретений в Китае // ЭЖ-Юрист. 2015. № 16.

Савиных В. А. Правовой режим результатов интеллектуальной деятельности бюджетных учреждений в научной сфере и сфере образования // Актуальные проблемы российского права. 2018. № 12. С. 123–130. DOI: 10.17803/1994-1471.2018.97.12.123-130.

Селезнев В. А. О спорадичности применения отдельных норм особенной части КоАП РФ об административной ответственности юридических лиц // Журнал российского права. 2019. № 6. С. 137–150. DOI: 10.12737/jrl.2019.6.13.

Черничкина Г. Н. Основы правовой охраны промышленной собственности и особенности ее защиты. М. : РГУП, 2019. 166 с. ISBN: 978-5-93916-728-4.

Шахназаров Б. А. Система правового регулирования трансграничных отношений в сфере промышленной собственности. М. : Проспект, 2021. 456 с. ISBN: 978-5-392-34698-1.

Эриванцева Т. Н. Сокращение сроков экспертизы заявок на изобретения: есть ли предел? // Интеллектуальные права. Патенты и лицензии. 2020. № 4. С. 2–7.

References

Budneva, G. N., 2014. [International legal protection of inventions]. Zakon = [Statute], 2, pp. 129–135. (In Russ).

Chernichkina, G. N., 2019. Osnovy’ pravovoj oxrany’ promy’shlennoj sobstvennosti i osobennosti ee zashсhity’ = [Fundamentals of legal protection of industrial property and features of its protection]. Moscow: Russian State University of Justice. 166 р. (In Russ.) ISBN: 978-5-93916-728-4.

Erivantseva, T. N., 2020. Shortening the term of examination of the application for invention: is there a limit? Intellektual’ny’e prava. Patenty’ i licenzii = [Intellectual Rights. Patents and Licenses], 4, pp. 2–7. (In Russ).

Lopatin, V. N., 2014. [Seven Lessons of Codification Intellectual Property Legislation]. Yuridicheskij mir = [Juridical World], 1, pp. 30–38. (In Russ).

Morgunova, E. A., 2008. Pravovoe regulirovanie dogovorov v oblasti avtorskogo prava = [Legal regulation of contracts in the field of copyright]. Moscow: Patent. 112 р. (In Russ.) ISBN: 978-5-468-00205-6.

Morgunova, E. A., Frolova, N. M., 2021. Isklyuchitel’noe pravo v grazhdanskom oborote: uchebnoe posobie = [Exclusive right in civil circulation: a study guide]. Moscow: Norma, Infra-M. 496 р. (In Russ.) ISBN: 978-5-00156-170-5.

Onikienko, I., Nasonova, K., 2015. [Patenting inventions in China]. E’Zh-Yurist = [Economics and Life – Lawyer], 16. (In Russ).

Savinykh, V. A., 2018. [Legal Regime of the Results of Intellectual Activities of Budgetary Institutions in the Scientific and Educational Spheres]. Aktual’nye problemy’ rossijskogo prava = [Actual Problems of Russian Law], 12, pp. 123–130. (In Russ.) DOI: 10.17803/1994-1471.2018.97.12.123-130.

Seleznev, V. A., 2019. [On the Sporadic Application of Certain Provisions of the Special Part of the Administrative Code on Administrative Liability of Legal Entities]. Zhurnal rossijskogo prava = Journal of Russian Law, 6, pp. 137–150. (In Russ.) DOI: 10.12737/jrl.2019.6.13.

Shakhnazarov, B. A., 2021. Sistema pravovogo regulirovaniya transgranichny’x otnoshenij v sfere promy’shlennoj sobstvennosti = [The system of legal regulation of cross-border relations in the field of industrial property]. Moscow: Prospekt. 456 р. (In Russ.) ISBN: 978-5-392-34698-1.

Trakhtengercz, L. A., ed., 2009. Kommentarij k Grazhdanskomu kodeksu Rossijskoj Federacii chasti chetvertoj (postatejnyj) = [Commentary to the Civil Code of the Russian Federation, part four (item-by-article)]. Moscow: Kontrakt: Infra-M. 812 р. (In Russ.)

Vasil’eva, E. N., 2012. [Rights to the results of intellectual activity created in budgetary institutions at the expense of the federal budget]. Trudy Instituta gosudarstva i prava RAN = [Proceedings of the Institute of State and Law of the RAS], 3, pp. 150–164. (In Russ).

Информация об авторе / Information about the author

Бузова Наталья Владимировна, кандидат юридических наук, ведущий научный сотрудник Российского государственного университета правосудия (Российская Федерация, 117418, Москва, ул. Новочеремушкинская, д. 69).

Natal’ya V. Buzova, Cand. Sci. (Law), Leading Researcher, Russian State University of Justice (69 Novocherеmushkinskaya St., Moscow, 117418, Russian Federation).

ORCID: 0000-0003-2268-0345

Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.

The author declares no conflict of interest.

Дата поступления рукописи в редакцию издания: 03.09.2022; дата одобрения после рецензирования: 15.09.2022; дата принятия статьи к опубликованию: 10.10.2022.

Submitted: 03.09.2022; reviewed: 15.09.2022; revised: 10.10.2022.

Научная статья

УДК 343.1

DOI: 10.37399/2686-9241.2023.1.177-192

id=50754693 EDN: EBVKYP

Обеспечение судом правовых интересов в досудебных стадиях уголовного судопроизводства

Оксана Валентиновна Качалова¹, Игорь Романович Хроменков²

¹ Российский государственный университет правосудия, ² Прокуратура города Москвы, Москва, Российская Федерация

¹ oksana_kachalova@mail.ru, ² noveling@bk.ru

Аннотация

Введение. Объективная потребность в обеспечении разнонаправленных правовых интересов участников процесса, выполняющих уголовно-процессуальные функции защиты и обвинения, требует безотлагательной проверки независимым и беспристрастным судебным органом законности и обоснованности различных ходатайств, решений и действий государственно-властных субъектов уголовно-процессуальной деятельности.

Методы. Методологическую основу исследования составляют всеобщий диалектический метод научного познания, позволивший изучить предмет исследования во взаимосвязи с другими правовыми явлениями, а также общенаучные методы познания (анализ, синтез, индукция, дедукция, аналогия, моделирование) и частнонаучные методы познания (формально-юридический, историко-правовой, сравнительно-правовой).

Результаты исследования. Суд активно участвует в досудебном производстве во время рассмотрения различных материалов (ходатайств и жалоб), осуществляя индивидуальное судебное регулирование при обеспечении правовых интересов в каждом конкретном случае. Уголовно-процессуальные правоотношения между судом и государственно-властными участниками процесса и взаимодействие суда с иными представителями контрольно-надзорной деятельности осуществляются в рамках правового, институционального и инструментарного элементов системы обеспечения частных и публичных правовых интересов.

Обязательной частью системы обеспечения частных и публичных правовых интересов в уголовном судопроизводстве является правоприменительный элемент, в ходе которого суд по результатам оценки фактических обстоятельств дела осуществляет индивидуальное судебное регулирование, применяя абстрактные нормы уголовно-процессуального права к реально возникающим в ходе правоприменительной деятельности суда уголовно-процессуальным отношениям в досудебном производстве, обеспечивая в каждом конкретном случае тем самым правовые интересы участников уголовного процесса.

Обсуждение и заключение. Процессуальная деятельность суда по обеспечению правовых интересов в досудебных стадиях российского уголовного судопроизводства, в ходе которой суд при рассмотрении различных материалов досудебного производства осуществляет индивидуальное судебное регулирование в каждом конкретном случае, оказывает существенное влияние на законность всего досудебного производства в целом: способствует соблюдению разумного срока уголовного судопроизводства, реализации назначения уголовного судопроизводства.

Ключевые слова: суд, досудебное производство, правовые интересы, публичные интересы, меры уголовно-процессуального принуждения, рассмотрение жалоб

Для цитирования: Качалова О. В., Хроменков И. Р. Обеспечение судом правовых интересов в досудебных стадиях уголовного судопроизводства // Правосудие/Justice. 2023. Т. 5, № 1. С. 177–192. DOI: 10.37399/2686-9241.2023.1.177-192.

Original article

Provision by the Court of Legal Interests in the Pre-Trial Stages of Criminal Proceedings

Oksana V. Kachalova¹, Igor’ R. Khromenkov²

¹ Russian State University of Justice, Prosecutor’s Office of the City of Moscow, Moscow, Russian Federation

For correspondence: ¹ oksana_kachalova@mail.ru, ² noveling@bk.ru

Abstract

Introduction. There is an objective need to ensure the divergent legal interests of the participants in the process, performing the criminal procedural functions of defense and prosecution, receive urgent verification by an independent and impartial judicial body as to the legality and validity of various petitions, decisions and actions of state authorities of the subjects of criminal procedural activity.

Methods. The methodological basis of the research iwas the universal dialectical method of scientific cognition, which made it possible to study the subject of research in relation to other legal phenomena. This also includedgeneral scientific methods of cognition (analysis, synthesis, induction, deduction, analogy, modeling) and private scientific methods of cognition (formal legal, historical legal, comparative legal).

Results. The court actively participates in pre-trial proceedings during the consideration of various materials (petitions and complaints), carrying out individual judicial regulation while ensuring legal interests in each specific case. Within the framework of criminal procedural legal relations between the court and state-governmental participants in the process, and the interaction of the court with other representatives of control and supervisory activities is carried out within the framework of legal, institutional and instrumental elements of the system that ensures private and public legal interests.

An obligatory part of the system of ensuring private and public legal interests in criminal proceedings is the law enforcement element. During this the court, based on the results of an assessment of the actual circumstances of the case, carries out individual judicial regulation, applying abstract norms of criminal procedural law to criminal procedural relations that actually arise in the course of the court’s law enforcement activities in pre-trial proceedings and thereby ensuring in each case in this case, the legal interests of the participants in the criminal process.

Discussion and Conclusion. The procedural activity of the court to ensure legal interests in the pre-trial stages of Russian criminal proceedings, during which the court, when considering various materials of pre-trial proceedings, carries out individual judicial regulation in each specific case, has a significant impact on the legality of the entire pre-trial proceedings as a whole: promotes compliance with a reasonable period of criminal proceedings, the implementation of the purpose of criminal proceedings.

Introduction. There is an objective need to ensure the divergent legal interests of the participants in the process, performing the criminal procedural functions of defense and prosecution, receive urgent verification by an independent and impartial judicial body as to the legality and validity of various petitions, decisions and actions of state authorities of the subjects of criminal procedural activity.

Methods. The methodological basis of the research iwas the universal dialectical method of scientific cognition, which made it possible to study the subject of research in relation to other legal phenomena. This also includedgeneral scientific methods of cognition (analysis, synthesis, induction, deduction, analogy, modeling) and private scientific methods of cognition (formal legal, historical legal, comparative legal).

Results. The court actively participates in pre-trial proceedings during the consideration of various materials (petitions and complaints), carrying out individual judicial regulation while ensuring legal interests in each specific case. Within the framework of criminal procedural legal relations between the court and state-governmental participants in the process, and the interaction of the court with other representatives of control and supervisory activities is carried out within the framework of legal, institutional and instrumental elements of the system that ensures private and public legal interests.

An obligatory part of the system of ensuring private and public legal interests in criminal proceedings is the law enforcement element. During this the court, based on the results of an assessment of the actual circumstances of the case, carries out individual judicial regulation, applying abstract norms of criminal procedural law to criminal procedural relations that actually arise in the course of the court’s law enforcement activities in pre-trial proceedings and thereby ensuring in each case in this case, the legal interests of the participants in the criminal process.

Discussion and Conclusion. The procedural activity of the court to ensure legal interests in the pre-trial stages of Russian criminal proceedings, during which the court, when considering various materials of pre-trial proceedings, carries out individual judicial regulation in each specific case, has a significant impact on the legality of the entire pre-trial proceedings as a whole: promotes compliance with a reasonable period of criminal proceedings, the implementation of the purpose of criminal proceedings.