№ 9 (2025)

Статья посвящена исследованию актуальной проблемы дифференциации уголовной ответственности за посягательства на личную и семейную тайну в современном российском уголовном праве. Автор акцентирует внимание на необходимости комплексного подхода к обеспечению надлежащей правовой охраны указанной сферы правоотношений, подчеркивая значимость различия между сбором и распространением конфиденциальной информации. Объектом исследования выступают общественные отношения, возникающие в сфере охраны личной и семейной тайны, а также уголовно-правовые механизмы, обеспечивающие защиту данных отношений. Предметом исследования являются юридические конструкции и правовые институты, регулирующие дифференциацию уголовной ответственности за указанные правонарушения. Цель исследования заключается в разработке научно-обоснованных предложений по совершенствованию механизма дифференциации уголовной ответственности за посягательства на личную и семейную тайну, учитывая современные тенденции и усиление угрозы вторжения в приватную сферу граждан. Особое внимание уделено изучению международного опыта и судебной практики высших судебных инстанций России. Автором выявлены недостатки действующего законодательства, касающиеся недостаточной дифференциации ответственности за сбор и распространение личной и семейной тайны. Предложены рекомендации по повышению эффективности правовой охраны конфиденциальности, включающие введение дополнительной ответственности за нарушение персональной информации, касающихся разных видов тайн, а также ужесточение санкций за отдельные случаи разглашения. Методологическая основа исследования включает использование формально-логических приемов анализа и синтеза, классификацию и ограничение понятий, сравнительное правоведение, историко-правовой и сравнительно-правовой методы. Научная новизна работы состоит в детальном анализе ныне существующих подходов к дифференциации уголовной ответственности, а также систематизации зарубежных практик и выработке конкретных рекомендаций по реформированию отечественного законодательства, ориентирующихся на повышение уровня защищенности личной и семейной тайны в условиях современных технологий и социальных изменений. В отличие от существующих подходов, рассматривающих личную и семейную тайну как единый или смежный объект, в исследовании обосновывается их дифференциация. Личная тайна позиционируется как ядро конституционного права на неприкосновенность частной жизни индивида, в то время как семейная тайна трактуется как доверительная информация, возникающая в рамках особой социальной общности – семьи, и защищаемая в интересах всех ее членов.

Развитие технологии искусственного интеллекта является одним из приоритетных, но не полностью и исследованных, направлений научно-технологического развития, в связи с этим в статье анализируются вопросы внедрения и использования технологии искусственного интеллекта в денежном обращении. Анализируются подходы к определению понятия "технология искусственного интеллекта" в законодательстве и научной литературе. Выделяются и анализируются категории искусственного интеллекта и специфика их потенциального использования. Изучены подходы к понятию "денежное обращение", его структурные элементы. Проанализированы подходы к определению места и роли правового регулирования денежного обращения в системе финансового права. В статье рассматриваются особенности и перспективы использования технологии искусственного интеллекта в процессах наличного денежного обращения, безналичного денежного обращения, денежного обращения в цифровой форме. При проведении настоящего исследования были использованы общенаучные методы (диалектический метод научного познания, системный метод, методы анализа, синтеза, обобщения, индукции, дедукции, наблюдения, объяснения, толкования и классификации, описания понятий и терминов) и специальные юридические методы (в частности, формально-юридический метод). В результате проведенного исследования перспективных направлений использования технологии искусственного интеллекта в процессах наличного денежного обращения, безналичного денежного обращения, денежного обращения в цифровой форме было установлено, что следует придерживаться риск-ориентированного подхода при внедрении и использовании технологии искусственного интеллекта в процессы денежного обращения, чтобы обеспечить баланс между развитием этой технологии и грамотным управлением связанными с ней рисками. Отсутствие четкого нормативно-правового регулирования вопросов использования искусственного интеллекта в процессах денежного обращения приводит к неопределенности и проблемам в отношении ответственности за решения, принимаемые искусственным интеллектом. Сделан вывод, что в связи с этим, необходима разработка новых регуляторных рамок, учитывающих специфику работы искусственного интеллекта и обеспечивающая баланс между инновациями и защитой интересов общества и государства.

В данной статье рассматриваются ключевые вопросы применения срока исковой давности в делах, касающихся антикоррупционных исков, направленных на защиту общественных интересов и инициируемых органами прокуратуры. Особое внимание уделено анализу судебной практики, выявлению различий в подходах судов к интерпретации норм и правовому регулированию этой области. Отдельно изучаются обстоятельства, при которых возможно отклонение от стандартных сроков исковой давности, если это необходимо для защиты публичного блага и обеспечения справедливости. Центральным объектом анализа является Постановление Конституционного суда РФ № 49-П от 31 октября 2024 года, устанавливающее условия и правовые основания для таких исключений, что подчеркивает значимость защиты общественных интересов в борьбе с коррупцией и поддержания правопорядка. В работе использованы методы сравнительного анализа, изучения судебной практики и системного подхода. Исследование основывается на нормативных правовых актах, решениях судов и доктринальных подходах к институту исковой давности. Исследование выявило ключевые правовые коллизии, возникающие между публичными и частными интересами при применении сроков исковой давности к антикоррупционным искам для защиты публичных интересов. Впервые был проведен комплексный и глубокий анализ постановления Конституционного суда РФ № 49-П от 31 октября 2024 года, которое обосновывает возможность отказа от применения сроков давности в целях защиты государственных интересов. Автор статьи приходит к выводу о необходимости законодательного уточнения критериев для исключений из срока давности, а также усиления правовых гарантий для добросовестных участников гражданского оборота в данной области. Кроме того, в работе предложены конкретные меры, направленные на повышение правовой определенности и оптимизацию баланса между публичными и частными интересами в антикоррупционных делах.

Действующее в России правовое регулирование несостоятельности в случае смерти гражданина нередко называется в литературе «банкротством наследственной массы». Данная формулировка позволяет исследователям соответствующей процедуры обосновать восстановление правоспособности умершего, фиктивно признавая его субъектом права в банкротстве на определённый промежуток времени до распределения имущества между кредиторами. Подобное «воскрешение» гражданина, исходя из буквального толкования пункта 4 статьи 223.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», порождает правовое последствие якобы в виде сепарации имущественных масс, и, как следствие, конкуренцию кредиторов наследника с кредиторами наследодателя и неограниченную ответственность правопреемника по чужим долгам. Данное положение наследника находится в очевидном противоречии с действующей нормой пункта 1 статьи 1175 Гражданского кодекса Российской Федерации, что вынудило правоприменителя определить статус наследников в обозначенной процедуре банкротства как исключительно процессуальный. Проблема изложенного подхода состоит в вынесении наследника, имеющего имущественный интерес по отношению к наследству, «за скобки» процедуры несостоятельности. В этой связи, обращаясь к работам классиков частного права и сравнительному правоведению (английское и немецкое право), для определения статуса наследника в процедуре банкротства наследодателя необходимо провести ревизию законодательного материала, его научного осмысления и практического применения в отношении реализации принципа ограниченной ответственности по долгам несостоятельного гражданина. Автор, с учётом установления целей отечественного регулирования банкротства умершего, предлагает отказаться от идеи придания наследнику статуса фиктивного должника. С помощью принципа ограниченной ответственности по долгам наследодателя обосновывается вывод о том, что автоматического «смешения» имущества при вступлении в наследство не происходит. Наследник должен восприниматься как обладатель двух масс – личной и наследственной – вне зависимости от судьбы перешедшего к нему имущества. Такое понимание накладывает на правопреемника обязанность по «ликвидации» наследства, обладающую характером конкурсного процесса. Основной вывод об априорной обособленности имущества привносит последовательность в толкование действующего регулирования: исключается конкуренция между кредиторами, предлагаются основания для возникновения личной ответственности правопреемника, сохраняются взаимные обязательства. Но, самое главное, фигура наследника определяется в качестве ключевой для исследуемой процедуры.

В статье представлено исследование отечественного законодательства XI–XVIII вв., направленного на уголовно-правовое противодействие незаконному обороту алкогольной продукции. Актуальность исследования обусловлена значительным количеством незаконной алкогольной и спиртосодержащей продукции на современном российском рынке. Изучение исторического опыта формирования уголовного законодательства, предусматривающего ответственность за указанные деяния, позволяет выявить закономерности развития правовых норм и определить наиболее эффективные уголовно-правовые механизмы противодействия таким преступлениям. Целью исследования является комплексный анализ становления и развития российского законодательства по противодействию незаконным производству и обороту алкогольной продукции, а также выявление закономерностей и особенностей данного процесса. Предметом исследования являются уголовно-правовые нормы, предусматривающие ответственность за деяния, посягающие на законный оборот алкогольной продукции. Методология исследования представлена совокупностью общенаучных и частнонаучных методов познания. В качестве общенаучных методов познания использованы: системно-структурный анализ, логический анализ текстов и суждений. В качестве частнонаучного метода использован историко-правовой метод, позволивший провести анализ развития уголовного законодательства России, направленного на охрану законно установленного порядка производства и оборота алкогольной продукции. Научная новизна исследования выражена в комплексном анализе российского законодательства XI–XVIII вв., направленного противодействие незаконному обороту алкогольной продукции. В статье представлен детальный анализ развития уголовно-правовых норм, предусматривающих ответственность за незаконное производство и оборот алкогольной продукции на Руси и в России с древнейших времен до начала XVIII века. Основное внимание уделяется эволюции законодательства в сфере борьбы с незаконным оборотом спиртных напитков, получившему название «корчемство». В работе подробно исследуются первые упоминания о наказаниях за незаконную торговлю алкоголем в Псковской судной грамоте, развитие норм ответственности в эпоху Ивана III и Ивана IV. Особое место в исследовании занимает анализ системы наказаний за корчемство. Отдельное внимание уделяется периоду правления Петра I. Автор отмечает, что вопросы уголовно-правового противодействия незаконному обороту алкогольной продукции неразрывно связаны с государственной политикой в отношении оборота алкогольной продукции. Чрезмерные ограничения оборота алкогольной продукции, устанавливаемые государством, влекли увеличение доли серого рынка алкогольной продукции и рост объема коррупции в этом секторе.

В работе проведено исследование правовых отношений, возникающих в области производства и оборота органической продукции на территории Республики Казахстан. Предметом исследования является опыт Республики Казахстан в законотворческой деятельности в области производства и оборота органической продукции, совершенствования принятого законодательства в исследуемой области с учетом изменений требований мировых стандартов производства органической продукции. Цель исследования – провести сравнительный анализ международного опыта и опыта России в сфере органического хозяйства, рассмотреть некоторые проблемы и эффективность правового регулирования оборота органической продукции в России. Задачи исследования – обосновать необходимость законодательного регулирования производства органической продукции, а также обозначить риски развития органического производства; выявить меры финансовой поддержки производителей органической продукции. Методологическая основа исследования представлена системно-структурным методом, который использовался при изучении законодательства в области производства органической продукции; метод сравнительного правоведения использовался в ходе анализа норм законодательства с целью выявления взаимосвязей, общих характеристик с иными отраслями права; статистический метод позволил обобщить информацию, содержащуюся в отчетах. Актуальность исследования обусловлена тем, что в последнее время в Российской Федерации отмечен законодательный интерес в развитии отечественного рынка производства органической продукции, что нашло отражение в принятом Президентом Российской Федерации Указа № 309 от 07.05.2024 г. «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года», изучение опыта, а также его имплементация поможет России с ее огромным потенциалом для производства органической продукции, наличием площадей сельскохозяйственных угодий и природных ресурсов занять лидирующее место среди мировых производителей органической сельскохозяйственной продукции. Установлены существенные отличия публично-правового регулирования отношений в области производства органической продукции на примере России и Республики Казахстан. Выявлены основные проблемы, сдерживающие развитие взаимной торговли органической продукции внутри ЕАЭС. Внесены предложения о необходимости дополнения действующего законодательства, в частности предложено разграничить понятия "производство органической продукции" и "оборот органической продукции", разработать единую государственную систему поддержки производителям органической продукции.