Факторы вовлеченности студентов в деструктивные практики в реальном и цифровом пространстве

Полный текст

Активно развивающиеся в последние годы социологические исследования девиаций в молодежной среде проводятся преимущественно в рамках качественной парадигмы [Иванов 2020; Козлов, Мингалиев 2020], количественных же исследований значительно меньше [Карпова, др., 2020]. Между тем эмпирически-конкретное социологическое изучение вовлеченности студенческой молодежи в деструктивные практики сегодня является крайне актуальным из-за общего роста социальной напряженности в стране.

Основываясь на данных опроса студентов одного из крупных региональных вузов, мы представим некоторые важные характеристики вовлеченности студенческой молодежи в деструктивные практики и попытаемся выявить влияющие на нее факторы. Под деструктивными практиками при этом мы понимаем разрушительные действия, обусловленные следованием определенной системе ценностей (идеологии), мотивации, приносящие вред здоровью, жизни и/или имуществу как отдельных людей, так и обществу в целом. Подобные практики могут совершаться по отношению к себе (своему телу, здоровью, жизни), единолично (в случае суицидальных практик, самоповреждения и т.д.) либо в сообществе других и/или по отношению к другим (экстремистские и террористические организации).

В качестве метода исследования выбран структурированный прямой онлайн-опрос с использованием формализованной анкеты¹. Полевой этап исследования проводился в мае–июне 2022 г. среди студентов бакалавриата, специалитета и магистратуры очной формы обучения всех факультетов Мордовского государственного университета им. Н.П. Огарёва. Объем выборки составил 1123 студента – более 10% всех студентов данного вуза (11 тыс. человек). Доля опрошенных на каждом факультете составила не менее 10% от общего количества студентов очной формы обучения. Распределение респондентов по основным социально-демографическим параметрам (пол, возраст) соответствует имеющимся статистическим данным по МГУ им. Н.П. Огарева, что позволяет считать полученные результаты репрезентативными для данного вуза.

В исследовании проверялась гипотеза, что включенность молодежи в деструктивные практики определяется уровнем взаимодействия и контроля в семье, коммуникации и интеграции со сверстниками, а также коммуникации в социальных сетях (в сети Интернет).

«Скажи мне кто твой друг, и я скажу, кто ты». Один из вопросов анкеты касался близких друзей и знакомых респондентов, вовлеченных в деструктивные практики. Полученные данные характеризуют близкий круг респондентов и позволяют косвенно определить уровень возможной вовлеченности самих опрошенных в такие практики. Почти 2/3 студентов ответили, что среди их друзей и знакомых есть те, которые «собирались компанией и пили алкогольные напитки на “вписке”»² (21%), «подвергались травле, издевательствам со стороны одноклассников, одногруппников» (14%)³, «собирались во дворе/парке и слушали громкую музыку поздно вечером/ночью» (13%), «являются активными футбольными фанатами, офниками⁴» (11%), «занимались самоповреждением (наносили себе раны и т.д.)» (11%). Только 46% ответили, что «не имеют таких друзей и знакомых», еще 13% были «не готовы отвечать на данный вопрос».

На основе переменных, описывающих виды деструктивных практик, в которые возможно включен респондент, авторы провели кластерный анализ⁵, в результате чего было получено три кластера (табл. 1) – группы респондентов с предполагаемо высоким уровнем включенности в деструктивные практики («группа риска», 7%), с низким уровнем включенности (59%) и средним уровнем (34%).

 

Таблица 1. Кластеризация студентов по уровню предполагаемой включенности в деструктивные практики, %

Виды деструктивных практик	Высокий уровень	Средний уровень	Низкий Уровень
Собирались компанией и пили алкогольные напитки на «вписке»	92	43	–
Подвергались травле, издевательствам со стороны одноклассников	73	24	–
Лазили по старым бомбоубежищам, складам и прочим «заброшкам»	70	18	–
Пробовали курить «травку»	70	5	–
Занимались самоповреждением (наносили себе раны и т. п.)	66	19	–
Воровали в магазинах продукты, вещи и т. п.	59	16	–
Собирались во дворе и слушали громкую музыку поздно вечером	57	26	–
Попадали в полицию из-за того, что пили алкоголь на улице / парке	49	10	–
Осуществляли травлю, издевались над одноклассником	45	9	–
Пытались покончить с собой	43	7	–
Участвовали в политических акциях протеста	38	3	–
Являются футбольными фанатами (футбольными хулиганами)	35	24	–
Отправляли угрожающие или оскорбительные смс, письма, сообщения	34	8	–
Разрисовывали стены домов, лифтов, транспорта	31	8	–
Продавали легкие наркотики	24	–	–
Подверглись нападению, были избиты людьми другой национальности / вероисповедания	21	6	–
Принадлежат к религиозным сообществам, сектам, культам6	21	2	–
Подписаны в социальных сетях на контент о маньяках, «колумбайнерах», массовых убийцах	18	2	–
Принадлежат к праноедам, сыроедам, фрукторианцам	15	2	–
Нападали, провоцировали драку с людьми другой национальности / вероисповедания	15	1	–
Снимали травлю, издевательства над одноклассниками на видео	11	3	–
Нет таких среди моих друзей и знакомых	–	–	100

 

Кластеры не демонстрируют существенных различий по возрасту и полу входящих в них респондентов. В то же время установлено статистически значимое влияние на уровень включенности студентов в деструктивные практики трех факторов – семьи, группы сверстников и социальных сетей.

«Эффект родительского присутствия». Отсутствие родительского контроля (низкий уровень коммуникации в семье, проживание отдельно от родителей) и неблагоприятные семейные взаимоотношения – значимые факторы включения студентов в деструктивные практики.

Студенты из группы с высоким уровнем включения в деструктивные практики, в три раза чаще (15% против 5% в среднем по выборке) отмечают, что родители обычно не знают, где они находятся после занятий в вузе, и в два раза реже (13% против 30%) предпочитают проводить свой досуг с семьей. Напротив, в группе с низким уровнем включения в деструктивные практики большинство указали, что родители всегда знают, где они находятся (42% против 35% в среднем по выборке), а время с семьей предпочитают проводить 36% респондентов (табл. 2).

 

Таблица 2. Корреляция между образом жизни и предполагаемой вовлеченностью студентов в деструктивные практики, %

Варианты ответов	Высокий	Средний	Низкий	В среднем по выборке
Анкетные вопрос ««Если ты не дома и не на занятиях, то знают ли обычно родители, где ты находишься?
Всегда знают	12	27	42	35
В большинстве случаев знают	43	38	37	38
Обычно не знают	15	7	2	5
Я всегда дома (если не на занятиях)	4	3	3	3
Не живу с родителями	26	23	14	18
Затрудняюсь ответить	1	1	2	1
Анкетный вопрос «С кем ты предпочитаешь проводить свое свободное время?»
С семьей	13	25	36	30
С компанией друзей	32	32	30	31
С лучшим другом	13	16	14	15
Один	34	24	18	21
Со своим парнем / девушкой	7	3	2	3

 

Как видим, для студентов из первого кластера типичными являются более низкий, чем в двух других кластерах, уровень коммуникации и контроля в семье. Возможно, это связано с отсутствием взаимопонимания с родителями или с неблагоприятной ситуацией в семье в целом.

Деструктивность и одиночество. В группе с высоким уровнем включенности в деструктивные практики наблюдается самый большой процент (10% против 3% в среднем по выборке) отметивших, что «практически нет друзей, чувствуют себя одинокими». Напротив, в кластере с самым низким уровнем вовлеченности в деструктивные практики чаще всего (46%) не испытывают сложности в общении с сокурсниками (табл. 3).

 

Таблица 3. Корреляция между отношениями со сверстниками и предполагаемой вовлеченностью студентов в деструктивные практики, %

Варианты ответа на вопрос «Какие у тебя отношения с однокурсниками?»	Высокий	Средний	Низкий	В среднем по выборке
Со всеми дружеские, у меня много друзей	17	42	46	43
Не со всеми близко дружу, но в целом ровные	71	54	50	52
У меня практически нет друзей, чувствую себя в группе одиноким	10	3	2	3
Трудно сказать	2	2	3	2

 

При низком уровне коммуникации с однокурсниками референтной группой часто становятся различного рода молодежные объединения и сообщества. Так, в группе риска выше процент (24% против 16% в среднем по выборке) относящих себя к молодежным сообществам, но ниже доля не состоящих в них (27% против 50% по выборке в целом). В этой же группе 48 % (против 34 % в среднем по выборке, соответственно) отметили, что ни к какому конкретному молодежному объединению себя не относят, но идеи некоторых объединений поддерживают, что дает основание предполагать латентную вовлеченность студентов в молодежные субкультуры. Из 130 студентов, указавших свою принадлежность к какому-либо объединению или сообществу, более чем каждый третий (40 чел.) декларировал причастность к субкультуре аниме (любителей японской мультипликации).

Социальные сети – «способ избежать одиночества». В условиях цифровизации большинство социальных практик молодежь хотя бы частично реализует в социальных сетях. По данным опроса, 71% студентов используют социальные сети более 6 лет. Большинство студентов (87%) в социальных сетях общаются с друзьями и знакомыми из реальной жизни, 5% используют социальные сети для контактов с близкими родственниками, а предпочитают общаться с виртуальными друзьями, с которыми не знакомы в реальной жизни, только 5 % респондентов. При этом студенты из «группы риска» гораздо чаще (78%), чем в среднем по выборке (54%), проводят свободное время в социальных сетях.

Основными причинами популярности социальных сетей студенты считают возможность «всегда оставаться на связи и общаться» (86%), «быстро найти интересующую информацию» (55%), «оставаться в курсе событий в жизни друзей» (54%). Каждый третий респондент причиной популярности социальных сетей назвал возможности избежать одиночества (31%, причем эта причина чаще называлась в «группе риска», 43%), найти единомышленников (30%, в «группе риска» – 46%) или компании для осуществления какого-то проекта (30%, в «группе риска» – 46 %). Социальные сети считают местом, где можно высказывать свое мнение (17%, в группе риска – 31%) и проявить свою индивидуальность (16%, в группе риска – 27%). Причины популярности социальных сетей у студентов из разных кластеров значимо различаются. Если для студентов из третьего кластера социальная сеть носит скорее инструментальный характер, то студенты из «группы риска» чаще характеризуют их как возможности для самореализации и коммуникации.

Социальные сети сегодня – это не только возможности коммуникации и получение любой информации, но и всевозможные опасные и неприятные ситуации. В условиях цифровизации интернет в целом и социальные сети в частности нередко выступают площадками для создания деструктивных сообществ и их продвижения в молодежной среде. По данным отчета Роскомнадзора за 2021 г., наиболее частыми основаниями для блокировки сайтов или их отдельных страниц стали призывы к самоубийству (56%), детская порнография (18%) и незаконный оборот наркотиков (6%)⁷. В изучаемом вузе степень включенности в пространство виртуальных деструкций также чаще всего значимо отличается в зависимости от уровня общей вовлеченности студентов в деструктивные практики (табл. 4).

 

Таблица 4. Корреляция между частотой ситуаций, с которыми сталкивались студенты в социальных сетях, и их предполагаемой вовлеченностью в деструктивные практики, %

Виды деструктивных действий в сети Интернет	Высокий	Средний	Низкий	В среднем по выборке
Обман, мошенничество	75	79	77	78
Распространение вредоносных ссылок, содержащих вирус	78	72	66	69
Оскорбления в твой адрес или в адрес знакомых	73	51	38	46
Призывы к агрессии в отношении людей другой национальности	64	37	30	36
Призывы к акциям политического протеста	53	34	24	30
Размещение компромата (фото, видео) на друзей и знакомых	49	30	20	26
Призывы к агрессии в отношении людей другой религии	44	27	20	25
Пропаганда порнографии	50	20	14	20
Пропаганда суицида	31	14	9	13
Распространение идей нацизма (фашизма)	33	13	8	12
Пропаганда наркотиков	30	11	7	11
Распространение идей ваххабизма (исламизма)	16	6	4	6
Призывы к скулшутингу (стрельбе в школе)	15	5	4	5

 

Итак, исследование студентов крупного регионального вуза показало, что респонденты из «группы риска», имеющие больше близких знакомых с деструктивным поведением и потому, вероятнее всего, сами активнее включенные в деструктивные практики, чаще демонстрируют низкий уровень коммуникации в семье и в студенческой группе. Они чаще проводят время в социальных сетях, компенсируя этим высокий уровень своей социальной обособленности. Полученные данные подтверждают ранее высказанное мнение [Собкин, Федотова, 2019], что для определенных групп молодежи социальные медиа выступают самостоятельным агентом/институтом социализации, способным существенно влиять на формирование определенного типа личности.

 

¹ Часть вопросов анкеты взята из инструментария, разработанного специалистами Лаборатории мониторинговых исследований Московского городского психолого-педагогического университета.

² На молодежном жаргоне это означает молодежные домашние вечеринки с ночевкой, на которые через социальные сети приглашаются малознакомые или совсем незнакомые люди.

³ Активное вовлечение в деструктивные практики как в роли агрессора, так и в роли жертвы ведет к попаданию в «группу риска» (например, из скулшутеров, практически все подвергались разным формам булинга).

⁴ Так называют околофутбольных фанатов, которые устраивают драки «толпа на толпу», чтобы решить, фанаты какого футбольного клуба сильнее. 

⁵ Сначала проводился двухэтапный кластерный анализ, затем выбранное решение проверялось методом k-средних, достижение 2/3 совпадений состава кластеров говорит об устойчивости полученной модели (в анализ были включены практики, набравшие более 1 % респондентов).

⁶ Речь идет, по контексту анкеты, о неоязычниках, сатанистах и т.д.

⁷ Официальный сайт Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций. URL: https://rkn.gov.ru/plan-and-reports/reports/p449/ (дата обращения 18.10.2022).

Об авторах

Наталья Викторовна Шумкова

Национальный исследовательский Мордовский государственный университет им. Н.П. Огарёва

Email: socis@isras.ru
Россия, Саранск

Татьяна Михайловна Дадаева

Национальный исследовательский Мордовский государственный университет им. Н.П. Огарёва

Автор, ответственный за переписку.
Email: socis@isras.ru
Россия

Список литературы