№ 12 (2024)

На основе историографического анализа исследований 2000-х гг., посвященных истории разных аспектов российского кооперативного движения дореволюционного периода, рассматриваются подходы авторов к определению этапов в развитии движении и их ключевых характеристик. В 2000-е годы опубликовано более 500 работ разного уровня и в разных научных жанрах, раскрывающих как общероссийские тенденции, так и региональные особенности в развитии кооперации конца XIX – начала XX вв. Основываясь на достижениях отечественной историографии предшествующих периодов и накопленной широкой фактической основе, современные авторы расширяют проблемно-тематическое поле исследований на основе модернизационного подхода и в дискурсе гражданского общества, вводя в научный оборот документальный материал преимущественно регионального характера. Общая периодизация российского кооперативного движения и её критерии предлагаются немногочисленными авторами обобщающих работ. На основе фронтального изучения современных публикаций определены авторские подходы к периодизации кооперации. Установлено, что в большинстве работ регионального характера или выполненных на примере истории одного вида кооперации проблемы периодизации не рассматриваются как научная задача, однако авторские подходы видны из структуры работ и объяснения факторов развития кооперации. На примере регионального документального материала авторы конкретизируют общероссийскую периодизацию, исходя из специфики социально-экономического и общественно-политического развития исследуемого региона. Современные авторы предлагают разные критерии периодизации и при анализе процесса кооперативного строительства на примере отдельных видов кооперации и деятельности кооперативных организаций, а также в рамках региональных исследований делают акценты на времени зарождения движения, на отправных точках количественного роста кооперативных организаций и укрепления их правовых и организационных основ.

Предметом настоящего исследования является родовой состав тунгусов (эвенков) ведомства Управы Кангаласских тунгусских родов в XIX – нач. ХХ вв. Целью исследования является выявление и изучение документальных и статистических источников в фондах Национального архива Республики Саха (Якутия) (НА РС(Я)), которые содержат в себе сведения об административно-территориальном устройстве, родовом составе, демографии и местах кочевий. Достижению поставленной цели соответствуют основные задачи исследования: 1. рассмотреть историю создания, компетенции, изменения структуры и делопроизводства Управы Кангаласских тунгусских родов; 2. проанализировать формирование документального комплекса и мест хранения документов; 3. изучить тенденции развития архива после упразднения части родовых управлений, передачи дел отсоединившихся родов и родовых групп выбывших в другие регионы.  В исследовании применялись общенаучные (анализ, системный подход) так и специальные методы (историзма, историко-генетический, архивной эвристики) исследования. Методом анализа было изучено место Управы Кангаласских тунгусских родов в системе административно-территориального управления, его функции и задачи. Системный подход позволил выявить характерные принципы структуры родового управления. В результате проведенной работы составлена номенклатура родового состава, список мест кочевий кангаласских тунгусов на территории Алданского, Амгинского, Горного, Нерюнгринского и Хангаласского районов РС(Я). Новизна заключается во введении в научных оборот ранее не опубликованных архивных документов по заявленной теме. Составлен перечень документов, в том числе включающий обнаруженные переписные листы 1897 г., посемейные списки отбывших другие улусы, наслеги и в сопредельные регионы. По итогам работы сделан вывод о необходимости дальнейших исследований в связи с наличием большого количества неопубликованных документов. Материалы исследования могут быть использованы в процессе преподавания исторических дисциплин, разработке учебных пособий, проведении отдельных и обобщающих исследований по истории коренных малочисленных народов Севера.

В предлагаемой статье рассматривается малоизученный в науке институт следственного совета во Франции при Наполеоне I. В качестве «совета флота» он был учрежден по императорскому декрету от 22 июля 1806 г. для исследования поведения высших морских офицеров, если оно вызывало подозрения и могло считаться преступным. Цель работы состоит в определении роли следственного совета в системе органов следствия и суда военно-морского флота Франции периода Первой империи. Для этого был проведен анализ нормативного регулирования института следственного совета и его функционирования на примере процессов в отношении двух адмиралов имперской эпохи – контр-адмирала Дюмануара и вице-адмирала Вилларе де Жуайёза (1809–1810 гг.). Предметом исследования выступает история становления данного института в эпоху Наполеона I. В работе над темой были использованы опубликованные первоисточники и рукописные материалы (фотокопии) из архивных собраний и Национальной библиотеки Франции. При изучении материала применялись методы конкретно-исторического и сравнительного анализа, проведен структурно-функциональный анализ следственных советов. В ходе исследования были сделаны следующие наблюдения. Следственный совет можно определить одновременно и как орган досудебного следствия, и как орган выдвижения обвинения. В отличие от обвинительного жюри присяжных он состоял из назначенных офицеров и сам производил предварительное следствие по уголовному делу. Он также оценивал собранные доказательства и выдвигал обвинение, которое предоставлялось на рассмотрение монарху. По материалам дел Дюмануара и Вилларе де Жуайёза совет предстает как орган личной императорской власти во Франции. Он создавался по инициативе монарха, император определял его состав и место созыва. Государь рассматривал окончательные выводы следствия о наличии доказательств преступления и принимал решение об организации суда над обвиняемым. Применение института следственного совета осуществлялось далеко не в каждом случае. По сути, оно рассматривалось как особая милость монарха, который позволял предварительно исследовать вопрос о достаточности доказательств для выдвижения обвинения и создать некие досудебные гарантии от произвола. Однако, как показывает практика применения института, с задачей бескомпромиссного ведения следствия совет справлялся не всегда.

Статья посвящена исследованию фундаментального понятия «империя» в юридической науке, его сущности, природы и смыслового наполнения. В российской правовой доктрине, сформировавшейся под длительным воздействием марксистско-ленинских постулатов, указанная категория не используется в научном обороте классической теории государства и права. Вместе с тем, многозначность этого термина, его очевидная относимость к характеристике государственного устройства и большой исторический опыт существования имперских государств делают его юридический анализ и осмысление чрезвычайно перспективным. Выявление сущности имперского фактора позволит сформировать новые подходы к исследованию государств и анализу их формы. Категория "империи" в статье исследуется как с точки зрения её правового содержания, так и с точки зрения её философско-политического и социально-культурного наполнения. Методология научного исследования основывается на применении общенаучных методов познания (диалектический метод всеобщего познания, системный, структурно-функциональный), общелогических (анализ, синтез, абстрагирование, сравнение); частно-научных (формально-юридический, исторический). Применение исторического метода дало возможность осмыслить закономерности эволюции понятия империи в юридической, политической и социологической науке. На основании проведенного исследования определены различные представления о сути и природе империи. Выявлены научные позиции, отождествляющие империю с историческим типом государства, основанного на установлении в качестве доминант определенных принципов, ценностей и идеалов для организации наиболее справедливой и органичной жизни народов под его властью; со способом территориальной организации многонациональных государств; с формой государственно-территориального устройства. В статье произведено сравнение представленных позиций. Осуществлено соотнесение правового содержания данного понятия, философско-политического и социально-культурного. Сделан вывод о том, что юридическая проекция категории империи состоит в её определении как формы государства, обуславливающего специфику формы правления, государственно-территориального устройства и политического режима. Выделены ключевые особенности империи в указанных аспектах. Представленные результаты могут быть использованы как при проведении исторического анализа структурных и функциональных особенностей конкретных имперских государств в рамках истории государства и права, так и при разработке общего понятийно-категориального аппарата изучения государств и их форм в рамках теории государства и права.

Объектом исследования являются ученые, преподаватели, краеведы и другие прогрессивно мыслящие жители Урала. Предмет исследования – их восприятие благополучия своего региона через деятельность различных акторов по сохранению памятников индустриального наследия. Хронологические рамки – 1970–1980-е гг. – выбраны не случайно. В этот период зарождается стремление части советского населения выявлять и сохранять памятники индустриального прошлого своего региона, что выражалось не только в публикационной деятельности, но и огромной практической работе. Автор выделяет ряд функций, которые закладывали в советское время в процесс сохранения памятников индустриального наследия: воспитательная, познавательная, эстетическая, имиджеформирующая. Актуальность и практическая значимость исследования как раз заключается в том, что эти функции можно и нужно актуализировать в настоящее время для сохранения оставшихся объектов индустриального наследия Урала.  При проведении исследования были использованы материалы, хранящиеся в центральном и региональных архивах, а также опубликованные источники. Комплекс научных методов, которые были задействованы для достижения цели исследования, состоит из общенаучных (анализ, синтез, индукция, аналогия) и специально-исторических (проблемно-хронологический, историко-сравнительный). Автор приходит к выводу, что в 1970–1980-е гг. отдельные жители Урала (ученые, инженеры, краеведы, преподаватели) не зря стали привлекать внимание широкой общественности к необходимости сохранения памятников индустриального наследия. Они считали, что данные объекты можно использовать для реализации нескольких функций: воспитательной, познавательной, эстетической и некоторых других. Совокупность этих функций или каждая по отдельности могут позволить человеку чувствовать себя счастливым. А это будет способствовать формированию благоприятного имиджа региона. Автор считает, что индустриальное наследие имеет огромный потенциал для формирования и поддержания привлекательности региона, а значит, благополучия его счастливых жителей через чувства востребованности в профессии, гордости за историю и достижения предыдущих поколений. И этот фактор нужно обязательно развивать и укреплять в настоящее время, пока окончательно не утрачены остатки индустриального наследия Урала.

Предметом данной статьи является сравнение астральной мифологии тюрков (прежде всего, башкир, татар, алтайцев, а также казахов, киргизов и турок) и финно-угров (прежде всего, марийцев, мордвы, коми, удмуртов, а также финнов и венгров) на примере ключевых мифологем-астронимов Млечного Пути и Полярной звезды. Хотя специалистами собран значительный материал по астронимам у указанных групп этносов, актуальность исследования заключается в том, что до сих пор астральные представления тюрков и финно-угров специально между собой не сопоставлялись. Целью статьи стало сравнение астральных мифов тюрков и финно-угров, заключающееся в классификации соответствующих представлений с точки зрения общих моментов и особенностей, а также архаики и новаций.  Основным методом исследования послужил анализ имеющейся этнографической литературы по астральной мифологии тюрков и финно-угров. Как нам удалось выяснить, для тюрков является очень популярным эсхатологический миф о звездах псах (волках), которые привязаны веревками к колу – Полярной звезде. Сравнение Млечного Пути с «дорогой птиц» было известно тюркам и финно-уграм, но, по мнению специалистов, возникло преимущественно в среде уральских народов. Тем не менее мы взялись предположить, что основа мифа о возникновении «птичьей дороги» как пути перелетных птиц, скорее всего, зародилась в регионе Урало-Поволжья. Сравнение Млечного Пути с «лыжным следом» (или просто следом на небе) было распространенным у финно-угров. Вероятно, оно восходило к сибирскому мифу о небесной охоте. Уподобление Млечного Пути снегу, скорее, как нам видится, имеет тюркское происхождение. По нашему мнению, сравнению Полярной звезды с «гвоздем» предшествовала мифологема «мирового столпа», отмечаемого у всех тюрок и финно-угров. Изначальной мифологемой «мирового столпа» у тюрок была идея Золотого столба. Кроме того для тюрков, как для специализированных скотоводов, было характерно представление о Полярной звезде как о коновязи. Особенностью финно-угорских наименований Полярной звезды является то, что они могут прямо соотносится с птицей, сидящей на вершине мирового столба, или даже звездной богиней.