№ 1 (2023)

Представлен анализ семиотических аспектов значимых текстов и визуальных образцов в дискурсивной арт-практике постсоветского Казахстана. Литературоцентричность как универсальное свойство всей постсоветской визуальной культуры раскрывается на не изученном ранее материале, имеющем интермедиальную и интертекстуальную специфику. Анализ арт-дискурса осуществляется как на тематическом, так и на риторическом уровне с использованием верифицируемых для данных уровней научных методов (контент-анализ, метод критического дискурс-анализа, метод деконструкции). В результате арт-объекты постсоветского Казахстана с включенными в них текстами или их заменяющие проанализированы в локальном историко-политическом контексте. Выявлены три проекта: евразийский, пантюркский и либеральный, которые в качестве заданных интертекстов определили социальные и культурные границы и оценки казахстанских художников. Проекты имели свои исторические основы, они по-прежнему определяют реальную политику, а сами арт-идеи, возникшие в рамках этих проектов, находят медиальное отражение. В работе впервые в научной литературе доказывается, что медиальные эксперименты в практике казахстанского актуального искусства (тексты и перфомансы Сергея Маслова, Зияхана Шайгельдинова (Шай-Зии), Ербола Мельдибекова) задокументировали процесс происходящего, отразили травматичность самой реальности. Они в первый и единственный раз в общественном пространстве страны средствами арт-практики критиковали квазиреальный мир казахстанского общественного и культурного пространства. В самом казахстанском актуальном искусстве всегда было много текста и подтекста, который нередко непосредственно включался в арт-объекты и / или же их создавал. В статье прослеживается, что это были такие текстовые образчики, которые рождали свой смысл вместе с визуальной идеей в заданной точке времени, что можно назвать созданием дискурса. В работе также выявлено, что представители актуального казахстанского искусства использовали эстетику абсурда как механизм преобразования постсоветской обыденности в иную и новую реальность аналогично тому, как это происходило в литературе абсурда ХХ столетия. При этом визуальные образчики в казахстанской практике конца ХХ и начала ХХI века стали реальными культурными агрегаторами, они заменили письменный текст и повлияли на его функционирование в культуре при переходе от слова к взгляду. В работе выявлено практически не изученное до сих пор использование эстетики телевизионной интермедиальности в казахстанском contemporary art. Арт-проекты и манифесты казахстанских художников 90-х годов ХХ века и 2000-х годов представлены как уникальные общественно-политические дискурсивные тексты, спрогнозировавшие конкретные социально-политические реалии постсоветской страны.

Подход к лечению боли, о котором говорится в статье, называется «нарративная алгология» (narrative – повествование, algology – направление в медицине, изучающее управление болью). Сочетание медицинской помощи, техник психотерапии и гипноза дополняется также работой с уникальной личной историей пациента. Философское осмысление практического опыта авторов статьи показывает, насколько действенным может оказаться внимательное слушание человека, который страдает не только непосредственно от самой боли, но и от ее социальных последствий. Образ человека, захваченного болью, – это не просто тот, у кого нарушены те или иные телесные функции, это еще и тот, кто чувствует себя обособленным от своего привычного окружения, а если боль длится долго и начинает разрушать социальные связи, человек и вовсе становится (или чувствует себя) изгоем. Маргинализации страдающего от боли человека способствуют также все более усиливающаяся технологизация медицины и медикализация общества в целом. Тотальной объективации человека и его тела мы можем противопоставить гуманистические техники повествования, благодаря которым человек страдающий получает шанс быть услышанным и понятым. Именно нарративный подход предлагает путь возможного исцеления с помощью принятия, возвращения человеку самоуважения и социальной реинтеграции. Однако сложность нарративного подхода при всей его кажущейся простоте состоит в том, что боль не только трудно выразить и объяснить другому, она плохо поддается описанию и для самого страдающего от боли человека. Обычно мы стараемся описывать боль, визуализируя телесные ощущения через образы и метафоры, пытаясь ее как-то «ухватить» и рассказать о ней, либо, когда она невыносима, мы уже вынуждены выражать ее через крики, стоны – звуки, напоминающие о нашей животной природе. Такой языковой регресс, присущий тяжелобольным пациентам, вынуждает терапевтов придумывать способы, как их понимать, минуя выученный человеческий язык, они стремятся расшифровать язык телесного и душевного страдания, переводя его на более понятный язык симптомов, которые можно измерить с помощью приборов, и в процессе этого «перевода» зачастую выхолащиваются и утрачиваются глубинная суть и экзистенциальный смысл боли. Таким образом, безусловная субъективная реальность боли оказывается трудноуловимой для языка и анализа. Между тем без этого описания и анализа сложно понять боль и лечить ее. Как же тогда мы можем оценивать, понимать и лечить человека, испытывающего боль? Обращаясь непосредственно к нему и к тому, что он выражает, обращая внимание не только на произносимые им слова, но и на все феномены человеческого самовыражения, которые переживаются взаимно, когда люди встречаются и рассказывают друг другу о себе, о других, о своих общих заботах. Когда одно Я делится своей болью и ждет помощи от другого Я – это подлинная антропологическая ситуация, в которой раскрывается наша человечность и проявляется общность между людьми, а рассказывание другим о своем опыте позволяет человеку искать и находить смысл того, что он переживает. Потому повествование о боли – это прорыв через непонимание от одного отдельного бытия к другому. Таким образом, работа с болью представляет собой встречу двух субъектов через повествование и заботу о другом, чтобы человек, страдающий от боли, мог утешиться, исцелиться и вновь найти свое место в жизни.

Поставлены вопросы о том, как будут изменяться язык, симптомология, системы описаний патологий, отношения врача и пациента в связи с цифровой трансформацией медицины. Эффекты цифровизации анализируются с помощью герменевтического и семиотического подходов, «обозначающий» и «понимающий» методы используются для создания альтернативного взгляда взамен господствующим сегодня логике и языку информационных технологий. Цифровизация начинается с электронных медицинских карт, переводит наблюдение и контроль за состоянием пациента на персональные медицинские помощники, формирует базы данных, на основе которых создаются интеллектуальные нейросети и системы поддержки врачебных решений. Телемедицина меняет коммуникационные форматы и преобразует субъектность пациента и врача. Внедрение цифровых алгоритмов изменяет нарративы пациентов, прочтение знаков болезни. Общение врача и пациента стремится к тому, чтобы пациент описывал свое страдание через ответы на тестовые вопросы. Формализация языка врачебного описания и пациентского нарратива превращает «текст» болезни в медицинские данные. Возникает риск перевода медицины на язык, который в значительной степени будет создан IT-специалистами, а врач станет оператором интеллектуальных систем сбора и анализа медицинских данных. Цифровая трансформация медицины – это глубинные, качественные преобразования всей сферы заботы о здоровье человека как на индивидуальном, так и на социальном, институциональном уровнях. Цифровая трансформация происходит, когда люди начинают думать и действовать по другим кодам, медицина становится визуально иной.Семантическое цифровое переключение находит отражение в этосе медицины. Происходит инверсия субъектности вплоть до отказа от ответственности, которая передается цифровым системам. Семиозис медицины переориентируется от моральных целей к экономическим. Цифровизация порождает новые типы отношений врача и пациента, усиливает их автономию, но может и создавать условия для солидарных отношений заботы в медицине. Оценивая риски цифровизации в медицине, фиксируется точка дивергенции: могут произойти углубление редукционистского, опосредованного цифровыми технологиями, взгляда на симптоматику живого страдающего тела и дальнейшее дистанцирование между врачом и пациентом, или генетизированная и цифровая персонализация позволит учесть многослойную систему индивидуальных и культуроспецифичных обозначений, ввести их интерпретацию в мир научной медицины, переформатирует солидарные связи между субъектами медицины через ответственное распоряжение информацией.