Early postnatal maternal temporary isolation stress in rats contributes to the development of anxiety-depressive symptoms in adulthood

Cover Page

Cite item

Full Text

Abstract

BACKGROUND: Depressive disorders are becoming increasingly prevalent and represent a significant social issue with heavy economic implications.

AIM: To study the effects of maternal temporary isolation during early ontogenesis on the development of anxiety and depressive symptoms in adult rats.

MATERIALS AND METHODS: The study employed a maternal temporary isolation model as a form of early postnatal stress (from postnatal days 2 to 12). Two experimental groups were formed: a control group (n=20) and an “early maternal temporary isolation” group (n=20). On the 90th day of life, a behavioral test battery was used to assess the impact of early postnatal stress on the development of anxiety-depressive symptoms. The behavioral tests included the elevated plus maze, the Porsolt forced swim test, and the sucrose preference test.

RESULTS: Behavioral testing in the elevated plus maze revealed that rats exposed to early maternal temporary isolation showed reduced time spent in the open arms and increased time in the closed arms compared to the control group, indicating heightened anxiety levels. In the Porsolt test, the early isolation group demonstrated increased immobility time compared to the control group. In the sucrose preference test, the early isolation group exhibited reduced sucrose solution preference, indicative of anhedonia.

CONCLUSION: Stress exposure during early ontogenesis, a critical period for the development and maturation of brain structures responsible for psychoemotional behavior, can lead to their dysregulation and serves as a predictor for the development of anxiety-depressive symptoms in adult rats.

Full Text

ОБОСНОВАНИЕ

По данным Всемирной организации здравоохранения, приблизительно 264 млн человек во всем мире страдают от депрессии [22]. Депрессивные состояния становятся все более распространенным психическим расстройством, а также серьезной социальной проблемой, которая ложится тяжелым экономическим бременем на общество [17].

Основными симптомами депрессивного расстройства являются подавленное настроение (снижение мотивации или безнадежность), ангедония (снижение способности получать удовольствие от еды, социальных контактов), анергия, раздражительность, трудности с концентрацией внимания, нарушения сна, аппетита и познавательной деятельности, а также склонность к суициду [17]. К сожалению, хронический и изнурительный характер депрессии осложняет прогноз многих хронических заболеваний и усугубляет ситуацию с заболеваемостью и инвалидностью в мире [20]. При этом этиология депрессии до сих пор остается малоизученной. Считается, что в возникновении депрессии участвуют генетические факторы (около 40%), а также факторы внешней среды (в частности, стрессовые события) [20, 23]. Стрессовые события могут вызывать ряд психологических и физиологических изменений, включая активацию гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси и симпатической нервной системы.

Стресс в раннем возрасте ускоряет долгосрочные изменения функциональных свойств, лежащих в основе эмоционального восприятия и, следовательно, может изменить реакцию на стресс в более позднем возрасте [7–9, 13, 28]. Исследование патофизиологических механизмов расстройств, связанных со стрессом раннего возраста, лежащих в основе депрессивного синдрома, носит научно-практический характер. Под ранним постнатальным периодом понимают грудной период человека (от рождения до 1 года) [14]. Этот период очень важен для формирования индивидуума и здоровья на протяжении всей последующей жизни. Ранний постнатальный период — это критическое время для функционального развития головного мозга [6]. Грызуны — один из наиболее полезных видов для изучения социального поведения. У крыс ранним постнатальным периодом считается время от рождения до 21-го дня жизни.

Стресс в раннем возрасте, такой как депривация и сепарация от матери, иммобилизация, социальная изоляция, может приводить к изменениям в поведении и нейрохимической активности крыс [2, 10, 24]. Это может сказываться на их эмоциональном и социальном поведении, а также на их стрессовых ответах. Крысы, пережившие воздействие раннего стресса, могут проявлять сниженный интерес к разнообразным видам стимуляции и изменения в социальном взаимодействии, что соответствует некоторым симптомам, которые наблюдаются у людей с депрессией [27]. Кроме того, исследования показывают, что стресс в раннем возрасте может вызывать изменения в нейрохимической системе крыс, включая снижение уровня серотонина, повышение уровня кортизола и изменение активности гиппокампа — участка мозга, связанного с регуляцией настроения [18].

Цель исследования — изучение влияния временной изоляции от матери в раннем онтогенезе на проявления тревожности и депрессивности у крыс во взрослом возрасте.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

Эксперименты проведены в соответствии с международными европейскими биоэтическими стандартами (86/609-EEC) и этическими стандартами Российской Федерации по содержанию и обращению с лабораторными животными.

Подопытные животные после поступления из питомника проходили 2-недельный период карантина в соответствующем блоке вивария. Животных содержали с соблюдением 12-часового светового режима дня (искусственное освещение с 9:00 до 21:00), поддержанием температуры 22±2°C. Работу проводили на выводке. Для его получения самок крыс линии Вистар массой 300 г содержали в пластиковых клетках (40×50×20 см) по 5 особей с доступом к воде и пище ad libitum. В каждую клетку подсаживали по одному самцу, на следующий день у самок производили взятие вагинальных мазков с целью обнаружения сперматозоидов и методом световой микроскопии фиксировали наступление беременности, это считали нулевым днем. После наступления беременности животных помещали в индивидуальную клетку. Беременность протекала 19±2 дня.

В работе использовали 40 крыс-самцов (5 пометов), были сформированы две экспериментальные группы: интактный контроль (n=20) и материнская депривация (n=20).

Модель временной изоляции от матери в раннем онтогенезе (MD)

Крысят со 2-го по 12-й день постнатального периода помещали в индивидуальные пластиковые стаканчики на 180 мин в течение 10 последовательных дней. Зрительный контакт с матерью был исключен [6, 28]. После МD и молочного вскармливания крысят выращивали в пластиковых клетках по 5 особей в каждой. В опыте использовали самцов в возрасте 90–100 дней и весом 200–250 г [28].

Поведение животных оценивали на 90-й постнатальный день с помощью пакета поведенческих тестов: приподнятый крестообразный лабиринт, тест принудительного плавания Порсолта, двухбутылочный тест [1].

Тест приподнятого крестообразного лабиринта. Поведение крыс исследовали в установке, которая состояла из двух открытых рукавов 50×10 см и двух закрытых рукавов 50×10 см с отрытым верхом, расположенных перпендикулярно относительно друг друга. Высота над полом 1 м. Животное помещали в центр лабиринта. Фиксировали время пребывания в закрытых и открытых рукавах. Продолжительность теста составляла 5 мин.

Тест принудительного плавания Порсолта. Он основан на наблюдении, что у животного при неизбегаемом плавании в цилиндре с водой наблюдается неподвижная поза (иммобилизация). В этом тесте неподвижность животного интерпретируется как пассивный стресс, депрессия, то есть как поведение отчаяния. Животных помещали в прозрачный цилиндр высотой 0,7 м, наполненный водой при температуре 25°C, на 5 мин. За сутки до тестирования каждое животное опускали в сосуд с водой на 5–6 мин для адаптации. В день эксперимента животное помещали в цилиндр с водой таким образом, чтобы оно не могло ни выбраться из сосуда, ни найти в нем опору, то есть касаться лапами дна. Попадая в воду, животные начинали проявлять бурную двигательную активность, направленную на поиск выхода из аверсивной стрессорной ситуации, но затем оставляли эти попытки и зависали в воде в характерной позе, оставаясь полностью неподвижными или совершая незначительные движения, необходимые для поддержания головы над поверхностью воды. Это поведение расценивается как проявление отчаяния, подавленности, депрессивноподобного состояния. Основной показатель выраженности такого состояния по данному тесту — длительность неподвижности, а именно сумма эпизодов иммобилизации у каждого животного в течение 6 мин наблюдения.

Двухбутылочный тест. Использование теста отражает чувствительность рецепторов T1R1+T1R3 животных к сладкому вкусу. По результатам теста можно спрогнозировать вероятность развития ангедонии. Крысам каждой группы в течение суток был предоставлен выбор: пить воду или 10% раствор сахарозы. Оценку результатов производили по формуле: N = V1/V2×100%, где V1 — раствор сахарозы; V2 — объем выпитой за сутки жидкости; N — процентное отношение выпитого раствора сахарозы к общему объему потребленной жидкости [1, 11].

Статистическая обработка полученных материалов

Для статистической обработки полученных количественных данных применяли пакеты программ Graph Pad Prizm 8.1. Для оценки соответствия распределений случайных величин гауссовым применяли критерий нормальности Колмогорова–Смирнова. Для сравнения контрольной и экспериментальных групп использовали t-критерий Стьюдента для парных сравнений. Различия считали значимыми при p <0,05.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Тестирование экспериментальных животных в приподнятом крестообразном лабиринте показало, что у группы животных, подвергнутых временной изоляции от матери в раннем онтогенезе, наблюдалось статистически значимое снижение времени пребывания в открытых рукавах лабиринта (р ≤0,05) относительно контрольной группы, что можно оценить как повышение уровня тревожности. При этом статистически достоверно увеличилось время пребывания в закрытых рукавах лабиринта (р ≤0,05) относительно контроля (табл. 1).

 

Таблица 1. Поведение животных в тесте «приподнятый крестообразный лабиринт» после временной изоляции от матери в раннем онтогенезе

Table 1. Animal behavior in the Elevated Crossed Maze test after temporary isolation from the mother in early ontogeny

Время / Time

Контроль / Control

Временная изоляция от матери в раннем онтогенезе / Maternal deprivation

Открытый рукав / Open arm

18,57±8,16

10,69±0,86*

Закрытый рукав / Enclosed arm

215,68±23,78

269,38±13,13*

Примечание. *р <0,05 — значимыми отличия по сравнению с контрольной группой. Время нахождения в рукавах лабиринта выраженно в секундах; M±m.

Note. *p <0.05, significantly different from control group. Time in maze arms is expressed in seconds; M±m.

 

В тесте Порсолта в качестве показателя депрессии было принято время полной иммобильности (рис. 1). Другими словами, большее время неподвижности означает более высокое депрессивное состояние, в то время как меньшее время неподвижности показывает более низкое депрессивное состояние. Результаты показали, что временная изоляции от матери в раннем онтогенезе приводила к значительному увеличению времени иммобилизации относительно контрольной группы животных (р < 0,001).

 

Рис. 1. Время иммобильности животных в тесте Порсолта после временной изоляции от матери в раннем онтогенезе. ***р <0,001 — достоверные отличия по сравнению с контрольной группой. Время иммобильности выражено в секундах; M±m.

Fig. 1. Immobility time of animals in the Porsolt test after temporary isolation from the mother during early ontogeny. ***р <0.001, significant differences compared with the control group; immobility time is expressed in seconds; M±m.

 

По результатам двухбутылочного теста на предпочтение сахарозы ранняя временная изоляция от матери приводит к развитию ангедонии (невозможность испытывать удовольствие). Подтверждением данного состояния было снижение предпочтения раствора сахарозы (56,33±2,73%, p <0,01) по сравнению с крысами из контрольной группы (75,67±2,35%) (рис. 2)

 

Рис. 2. Тест предпочтения сахарозы. **р <0,01 — достоверные отличия по сравнению с контрольной группой; M±m.

Fig. 2. Sucrose preference test. **р <0.01, significant differences compared to the control group; M±m.

 

ОБСУЖДЕНИЕ

В исследовании получены доказательства, подтверждающие влияние временной изоляции от матери в раннем онтогенезе на тревожно-депрессивное поведение у половозрелых крыс линии Вистар. У млекопитающих материнская забота — необходимое условие выживания детенышей, так как мать является основным источником пищи, тепла и безопасности для своего потомства [4, 6, 12]. Получение надлежащего уровня материнской заботы — это ключевой фактор для развития социальных навыков детенышей [15]. Эпидемиологические и экспериментальные исследования показали, что потеря родительской заботы из-за смерти одного или обоих родителей являются основными факторами риска развития когнитивных расстройств и нарушения регуляции активности гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси в подростковом и взрослом возрасте [13, 29]. В крупном эпидемиологическом исследовании выявлено, что потеря матери в результате несчастных случаев и убийств оказывает большее влияние на молодых мужчин, чем на женщин, и что смерть родителей в более раннем возрасте (от 0 до 5 лет) значительно повышает риск развития депрессии [1]. Это способствовало включению в наше исследование крыс-самцов.

Крысы-самцы с высоким уровнем кортикостерона особенно чувствительны к развитию затяжного депрессивноподобного поведения после воздействия раннего стресса. Кроме того, у них наблюдаются нейро-иммунологические изменения во взрослом возрасте, такие как повышенная экспрессия TNF-α в гиппокампе, активация микроглии и экспрессия miR-342 [16].

Исследователями применялась модель временной изоляции от матери в раннем онтогенезе в качестве модели стресса в раннем возрасте, во взрослом же возрасте в качестве стрессора использовали системное введение липополисахаридов. В ходе поведенческих тестов у животных до введения липополисахаридов было выявлено депрессивно-тревожное поведение и ухудшение памяти. Семидневное введение липополисахаридов взрослым крысам индуцировало аналогичные изменения поведения и активацию микроглии, экспрессию провоспалительных цитокинов и повышенную экспрессию Jmjd3 in vitro [30].

Время стрессового гипореактивного периода является чрезвычайно важной фазой развития, которая длится с 4-го до 14-го дня постнатального периода и характеризуется нечувствительностью надпочечников к своему трофическому гормону гипофиза кортикотропину и к большинству стрессовых факторов, что обеспечивает поддержание низкого и стабильного уровня кортикостерона, необходимого для правильного развития мозга [26].

Такие формы материнского поведения, как вылизывание/груминг и кормление, ответственны за подавление секреции кортикотропина и кортикостерона. Непосредственное влияние материнской депривации на базальную, стрессовую и индуцированную адренокортикотропным гормоном секрецию кортикостерона зависит от возраста детенышей. Так, например, на 3-й день постнатального периода, то есть до начала стрессового гипореактивного периода, 24-часовая депривация приводит к небольшому увеличению базального и стрессового, но не индуцированного адренокортикотропным гормоном уровня кортикостерона, тогда как на 11-й день постнатального периода, в период стрессовой гипореактивности депривация приводит к очень сильному ответу кортикостерона на все вызовы [3, 5, 19].

Долгосрочные последствия 24-часовой временной изоляции от матери в раннем онтогенезе на 9-й день постнатального периода демонстрировали повышенное тревожно-депрессивное поведение и уклонение от общения в тесте социального расследования у крыс-подростков, в то время как у взрослых самцов наблюдались поведенческие изменения, напоминающие симптомы шизофрении [21]. Изменения были обнаружены и в моноаминергической системе головного мозга крыс, что проявлялось увеличением дофаминергического тонуса и концентрацией дофамина и серотонина в миндалине [25].

ВЫВОДЫ

  1. Стрессовое воздействие в виде временной изоляции от матери крысят в возрасте 2–12 дней после рождения в период активной фазы формирования и становления структур головного мозга, отвечающих за психоэмоциональное поведение, приводит к их дизрегуляции и развитию тревожно-депрессивных симптомов во взрослом возрасте у крыс.
  2. Предложенная модель раннего постнатального стресса, вызывающая ангедонию в тесте на предпочтение сахарозы и повышение времени иммобильности в тесте Порсолта, может использоваться для воспроизведения депрессивноподобного состояния во взрослом возрасте.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Вклад авторов. Все авторы внесли существенный вклад в разработку концепции, проведение исследования и подготовку статьи, прочли и одобрили финальную версию перед публикацией.

Конфликт интересов. Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.

Источник финансирования. Работа выполнена в рамках государственного задания Минобрнауки России FGWG-2023-0001 «Разработка технологий коррекции посттравматических и связанных со стрессом расстройств».

Этический комитет. Протокол исследования был одобрен локальным этическим комитетом ФГБОУ ВО «Санкт-Петербургский государственный педиатрический медицинский университет» (№ 17/05 от 14.10.2022).

ADDITIONAL INFO

Authors’ contribution. All the authors made a significant contribution to the development of the concept, research and preparation of the article, read and approved the final version before publication.

Competing interests. The authors declare that they have no competing interests.

Funding source. The work was carried out within the framework of the state task of the Ministry of Education and Science of Russia FGWG-2023-0001 “Development of technologies for correction of post-traumatic and stress-related disorders”.

Ethics approval. The present study protocol was approved by the local Ethics Committee of the Saint Petersburg State Pediatric Medical University (No. 17/05 dated 2022 Oct 14).

×

About the authors

Sarng S. Pyurveev

Saint Petersburg State Pediatric Medical University; Institute of Experimental Medicine

Author for correspondence.
Email: dr.purveev@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-4467-2269
SPIN-code: 5915-9767

MD, PhD, Assistant Professor, Department of Pathological Physiology with the Course of Immunopathology, Saint Petersburg State Pediatric Medical University, Ministry of Health of the Russian Federation; Research Associate, Department of Neuropharmacology, Institute of Experimental Medicine

Russian Federation, Saint Petersburg; Saint Petersburg

Mikhail S. Nekrasov

Saint Petersburg State Pediatric Medical University

Email: nekrasov2013@inbox.ru
ORCID iD: 0000-0002-9434-1433
SPIN-code: 8704-2209

Postgraduate Student of the Department of Pharmacology with a Course of Clinical Pharmacology and Pharmacoeconomics

Russian Federation, Saint Petersburg

Andrei G. Vasiliev

Saint Petersburg State Pediatric Medical University

Email: avas7@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-8539-7128
SPIN-code: 1985-4025

MD, PhD, Dr. Sci. (Medicine), Professor, Head of the Department of Pathological Physiology with a Course in Immunology

Russian Federation, Saint Petersburg

Nikolai S. Dedanishvili

Saint Petersburg State Pediatric Medical University

Email: votrenicolas@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-6231-445X
SPIN-code: 9472-0556

6th year Student of the Pediatric Faculty

Russian Federation, Saint Petersburg

Nikita A. Luzhnov

Institute of Experimental Medicine; Samara State Medical University

Email: Nik.luzhnov.01@mail.ru
ORCID iD: 0009-0008-0628-4389

6th year Student of the Pediatric Faculty of Samara State Medical University, Ministry of Health of the Russian Federation; laboratory research assistant, Department of Neuropharmacology named after S.V. Anichkov, Institute of Experimental Medicine

Russian Federation, Saint Petersburg; Samara

Rodion V. Korablev

Saint Petersburg State Pediatric Medical University

Email: rodion.korablev@gmail.com
ORCID iD: 0009-0004-5754-8437
SPIN-code: 4969-6038

MD, PhD, Assistant Professor, Department of Pathological Physiology with the Course of Immunopathology

Russian Federation, Saint Petersburg

Anna V. Vasilieva

Saint Petersburg State Pediatric Medical University

Email: a-bondarenko@yandex.ru
ORCID iD: 0009-0008-2356-1552
SPIN-code: 5333-0144

MD, PhD, Assistant Professor, Department of Pathological Physiology with the Course of Immunopathology

Russian Federation, Saint Petersburg

Adelina M. Maksyuta

Saint Petersburg State Pediatric Medical University

Email: zheludkova.adelina@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-2043-8125

6th year Student of the Pediatric Faculty

Russian Federation, Saint Petersburg

Anastasia R. Avdeeva

Saint Petersburg State Pediatric Medical University

Email: anastas-avdeeva@mail.ru
ORCID iD: 0009-0004-3037-4545

6th year Student of the Pediatric Faculty

Russian Federation, Saint Petersburg

Tatiana E. Lebedeva

Saint Petersburg State Pediatric Medical University

Email: aalebedev-iem@rambler.ru
ORCID iD: 0009-0007-5494-6095

Assistant Professor, Department of General and Medical Chemistry named after Prof. V.V. Khorunzhey

Russian Federation, Saint Petersburg

Aleftina A. Kravtsova

Saint Petersburg State Pediatric Medical University

Email: aleftinakravcova@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-0657-3390
SPIN-code: 6762-1182

PhD, Associate Professor, Department of Pathological Physiology with the Course of Immunopathology

Russian Federation, Saint Petersburg

Anastasiya Yu. Bodrova

Institute of Experimental Medicine

Email: nastya.namanchuk.00@mail.ru
ORCID iD: 0009-0001-9107-9871

Research Laboratory Assistant, Department of Neuropharmacology named after S.V. Anichkov

Russian Federation, Saint Petersburg

Shuanet A. Ibragimova

Institute of Experimental Medicine

Email: Fatima.ibragimova.1981@mail.ru
ORCID iD: 0009-0003-3709-7993

Research Laboratory Assistant, Department of Neuropharmacology named after S.V. Anichkov

Russian Federation, Saint Petersburg

Andrei A. Lebedev

Saint Petersburg State Pediatric Medical University; Saint Petersburg University of Management Technologies and Economics

Email: aalebedev-iem@rambler.ru
ORCID iD: 0000-0003-0297-0425
SPIN-code: 4998-5204

PhD, Dr. Sci. (Pharmacology), Professor, Head of the Laboratory of General Pharmacology, Department of Neuropharmacology named after S.V. Anichkov, Institute of Experimental Medicine

Russian Federation, Saint Petersburg; Saint Petersburg

References

  1. Balakina ME, Degtyareva EV, Nekrasov MS, et al. Effect of early postnatal stress upon psychoemotional state and development of excessive consumption of high-carbohydrate food in rats. Russian biomedical research. 2021;6(2):27–37. EDN: ABECPH
  2. Butkevich IP, Shimarayeva TN, Mikhaylenko VA. Prenatal effects of buspirone and stress on behavioral reactions in rat pups of different sexes during period of ontogeny with low level of brain serotonin. Pediatrician (St. Petersburg). 2014;5(1):90–96. doi: 10.17816/PED5190-96 EDN: SFWHDJ
  3. Bychkov ER, Karpova IV, Tsikunov SG, et al. The effect of acute mental stress on the exchange of monoamines in the mesocortical and nigrostriatal systems of the rat brain. Pediatrician (St. Petersburg). 2021;12(6):35–42. doi: 10.17816/PED12635-42 EDN: VFATQN
  4. Vasiliev AG, Komyakov BK, Tagirov NS, Musaev SA. Percutaneous nephrolithitripsy in the treatment of coral calculus nephrolithiasis. Bulletin of the Saint Petersburg State Medical Academy named after I.I. Mechnikov. 2009;(4):183–186. EDN: NRLWIX
  5. Vasiliev AG, Morozova KV, Brus TV, et al. The role of homocystein metabolic disorders in pathological processes. Russian biomedical research. 2022;7(1):44–59. doi: 10.56871/1453.2022.70.70.007 EDN: QEFGQF
  6. Dedanishvili NS, Degtyareva EV, Pomigalova AM. Analysis of different models of cognitive impairment in rats. Forcipe. 2022;5(S3):888–889. EDN: BDIGKJ (In Russ.)
  7. Dedanishvili NS, Pomigalova AM, Bezrukov DD, et al. Early life stress as a risk factor for chronic alcoholization. Methods of pharmacological correction. Forcipe. 2022;5(S3):810–811. EDN: XNZQOP (In Russ.)
  8. Isaev DN. Emotional stress. Psychosomatic and somatopsychic disorders in children. Saint Petersburg: Speech; 2005. 400 p. EDN: QLJVQB (In Russ.)
  9. Lebedev AA, Purveev SS, Sexte EA, et al. Studying the involvement of ghrelin in the mechanism of gambling addiction in rats after exposure to psychogenic stressors in early ontogenesis. Russian journal of physiology. 2023;109(8):1080–1093. doi: 10.31857/S086981392308006X EDN: FCMBCJ
  10. Lebedev AA, Pyurveev SS, Sekste EA, et al. Models of maternal neglect and social isolation in ontogenesis evince elements of gambling dependence in animals, increasing ghsr1a expression in cerebral structures. Journal of addiction problems. 2022;(11–12):44–66. EDN: SSLSSZ
  11. Pyurveev SS, Nekrasov MS, Dedanishvili NS, et al. Chronic mental stress in early ontogenesis increased risks of development for chemical and non-chemical forms of addiction. Reviews on Clinical Pharmacology and Drug Therapy. 2023;21(1):69–78. doi: 10.17816/RCF21169-78 EDN: GJBUYN
  12. Tagirov NS, Nazarov TH, Vasilev AG, et al. The experience of using percutaneous nephrolithotripsy and contact ureterolithotripsy in the complex treatment of urolithiasis. Preventive and clinical medicine. 2012;(4):30–33. EDN: PWKOLR
  13. Khaytsev NV, Vasiliev AG, Trashkov AP, et al. The influence of sex and age upon response of white rats to hypoxic hypoxia. Pediatrician (St. Petersburg). 2015;6(2):71–77. EDN: UGQSZJ
  14. Berg L, Rostila M, Hjern A. Parental death during childhood and depression in young adults — A national cohort study. J Child Psychol Psychiatry. 2016;57(9):1092–1098. doi: 10.1111/jcpp.12560
  15. Branchi I, Curley JP, D’Andrea I, et al. Early interactions with mother and peers independently build adult social skills and shape BDNF and oxytocin receptor brain levels. Psychoneuroendocrinology. 2013;38(4):522–532. doi: 10.1016/j.psyneuen.2012.07.010
  16. Brás JP, Guillot de Suduiraut I, Zanoletti O, et al. Stress-induced depressive-like behavior in male rats is associated with microglial activation and inflammation dysregulation in the hippocampus in adulthood. Brain Behav Immun. 2022;99:397–408. doi: 10.1016/j.bbi.2021.10.018
  17. Health Quality Ontario. Psychotherapy for major depressive disorder and generalized anxiety disorder: A health technology assessment. Ont Health Technol Assess Ser. 2017;17(15):1–167.
  18. Lee J, Chi S, Lee M-S. Molecular biomarkers for pediatric depressive disorders: A narrative review. Int J Mol Sci. 2021;22(18):10051. doi: 10.3390/ijms221810051
  19. Levine S, Huchton DM, Wiener SG, Rosenfeld P. Time course of the effect of maternal deprivation on the hypothalamic-pituitary-adrenal axis in the infant rat. Dev Psychobiol. 1991;24(8):547–558. doi: 10.1002/dev.420240803
  20. Li Z, Ruan M, Chen J, Fang Y. Major depressive disorder: advances in neuroscience research and translational applications. Neurosci Bull. 2021;37(6):863–880. doi: 10.1007/s12264-021-00638-3
  21. Loi M, Koricka S, Lucassen PJ, Joëls M. Age- and sex-dependent effects of early life stress on hippocampal neurogenesis. Front Endocrinol. 2014;5:13. doi: 10.3389/fendo.2014.00013
  22. Lorigooini Z, Boroujeni SN, Sayyadi-Shahraki M, et al. Limonene through attenuation of neuroinflammation and nitrite level exerts antidepressant-like effect on mouse model of maternal separation stress. Behav Neurol. 2021;1:8817309. doi: 10.1155/2021/8817309
  23. Norkeviciene A, Gocentiene R, Sestokaite A, et al. A systematic review of candidate genes for major depression. Medicina. 2022;58(2):285. doi: 10.3390/medicina58020285
  24. Pyurveev SS, Sizov VV, Lebedev AA, et al. Registration of changes in the level of extracellular dopamine in the nucleus accumbens by fast-scan cyclic voltammetry during stimulation of the zone of the ventral tegmentаl area, which also caused a self-stimulation. J Evol Biochem Physiol. 2022;58(5):1613–1622. doi: 10.1134/s0022093022050295
  25. Rentesi G, Antoniou K, Marselos M, et al. Early maternal deprivation-induced modifications in the neurobiological, neurochemical and behavioral profile of adult rats. Behav Brain Res. 2013;244:29–37. doi: 10.1016/j.bbr.2013.01.040
  26. Rosenfeld P, Suchecki D, Levine S. Multifactorial regulation of the hypothalamic-pituitary-adrenal axis during development. Neurosci Biobehav Rev. 1992;16(4):553–568. doi: 10.1016/S0149-7634(05)80196-4
  27. Song J, Kim Y-K. Animal models for the study of depressive disorder. CNS Neurosci Ther. 2021;27(6):633–642. doi: 10.1111/cns.13622
  28. Lebedev AA, Pyurveev SS, Sexte EA, et al. Studying the Involvement of ghrelin in the mechanism of gambling addiction in rats after exposure to psychogenic stressors in early ontogenesis. J Evol Biochem Physiol. 2023;59(4):1402–1413. doi: 10.1134/S1234567823040316
  29. Tofoli SMC, Von Werne Baes C, Martins CMS, Juruena M. Early life stress, HPA axis, and depression. Psychol Neurosci. 2011;4(2):229–234. doi: 10.3922/j.psns.2011.2.008
  30. Wang R, Wang W, Xu J, et al. Jmjd3 is involved in the susceptibility to depression induced by maternal separation via enhancing the neuroinflammation in the prefrontal cortex and hippocampus of male rats. Exp Neurol. 2020;328:113254. doi: 10.1016/j.expneurol.2020.113254

Supplementary files

Supplementary Files
Action
1. JATS XML
Download
2. Fig. 1. Immobility time of animals in the Porsolt test after temporary isolation from the mother during early ontogeny. ***р <0.001, significant differences compared with the control group; immobility time is expressed in seconds; M±m.

Download (88KB)
Indexing metadata
3. Fig. 2. Sucrose preference test. **р <0.01, significant differences compared to the control group; M±m.

Download (139KB)
Indexing metadata

Copyright (c) 2025 Eco-Vector


 


Согласие на обработку персональных данных

 

Используя сайт https://journals.rcsi.science, я (далее – «Пользователь» или «Субъект персональных данных») даю согласие на обработку персональных данных на этом сайте (текст Согласия) и на обработку персональных данных с помощью сервиса «Яндекс.Метрика» (текст Согласия).