Право как воплощение идеи абсолютного добра

Полный текст

Один из крупнейших отечественных теоретиков права XX столетия П. И. Новгородцев утверждал, что именно в произведениях Достоевского мы находим «глубочайшие основы русской философии права». Суть этих основ Новгородцев сформулировал в семи основных тезисах. Из них первый, суммирующий тезис гласил: «Высший идеал общественных отношений есть внутреннее свободное единство всех людей, единство, достигаемое не принуждением и внешним авторитетом, а только Законом Христовым, когда он станет внутренней природой человека» [Новгородцев, П. И., 1999, с. 235–236]. В этом тезисе сосредоточены важнейшие концепты, которые были положены в основу рецензируемой монографии [Бастрыкин, А. И., Исмагилов, Р. Ф., Сальников, В. П., 2023] и получили в ней дискурсивное изложение. Мы видим здесь концепт «единства», далее понимаемого, во-первых, как «свободное» единство, во-вторых, как единство «всех» и, в-третьих, понимаемого как единство, имеющее источником не внешнее принуждение, а тождество всеобщего (взятого в его нравственном измерении – «Закон Христов») и единичного («внутренняя природа человека»).

Заслуга авторов рецензируемой монографии – профессоров А. И. Бастрыкина, Р. Ф. Исмагилова, В. П. Сальникова – состоит в том, что содержание тезиса Новгородцева, совершенно правильного, но и совершенно абстрактного, они конкретизируют, подводят к уровню развернутой философско-правовой теории. Таким образом, речь идет не только о продолжении, но, безусловно, и о развитии традиции классической русской философии права. Однако нужно иметь в виду, что сами авторы не претендуют на окончательное завершение этой работы ни с точки зрения теоретической реконструкции философии права Достоевского, ни с точки зрения разработки на этой основе современной философии права. Тем более, что мы имеем дело прежде всего с юбилейным изданием, на что и было указано в подзаголовке книги. Поэтому речь идет лишь о том, чтобы наметить определенные ориентиры на этом пути, опираясь на свои труды и на исследования других российских ученых.

Духу юбилейного издания отвечает прежде всего часть I «Жизнь и творчество Ф. М. Достоевского». Эта вступительная часть – не просто биография, а именно философская биография, в которой авторами намечаются основные элементы последующей концептуальной характеристики творчества Достоевского. Авторы стремятся изложить их так, чтобы читателю стал понятен философ, целью мышления которого был «полный синтез всего бытия, саморассматривающий себя в многоразличии…» [Достоевский, Ф. М., 1980a, с. 174]. Это диалектическое «многоразличие в полном синтезе» Достоевский связывал с «натурой Бога» как основой гармонии всеобщего бытия, противопоставляя этой гармонии те расколы, которые он видел в реальном бытии народа и в бытии человека, в которых он усматривал корень греха, преступления и конечной погибели. И наоборот: истинный путь к гармонии общества и к гармонии человека с самим собой Достоевский находил в Личности Богочеловека. Этот путь, как показали авторы, был и личным путем самого Достоевского: «Я был, может быть, одним из тех… которым наиболее облегчен был возврат к народному корню, к узнанию русской души, к признанию духа народного» [Достоевский, Ф. М., 1980b, с. 134]. Вместе с мыслью о единении русского народа, о преодолении социального и культурного раскола, идущего с петровских времен и раньше, для Достоевского была столь же значима мысль о месте русского народа в «синтетическом многоразличии» с другими народами. И на это тоже обращают внимание авторы, умело закладывая предпосылки для будущих тем, раскрываемых в монографии.

Часть II «Особенности понимания философии Достоевского в России и в Западной Европе XIX–XX вв.», на наш взгляд, не выходит за пределы историографического введения. Хоть авторы и стремились сосредоточиться на вопросах добра и зла в интерпретации творчества Достоевского русскими и зарубежными философами XIX–XX вв., все же этот раздел книги оставляет впечатление некоторой мозаичности. Возможно, было бы целесообразно сосредоточиться лишь на отдельных фигурах, ключевых для темы исследования. Например, Ф. Ницше как абсолютного антипода Достоевского, Г. Гессе и Т. Манна – как продолжателей традиции философского романа. Косвенно нашу мысль подтверждает то, что наиболее содержательной с точки зрения темы монографии является глава 4 части II «Философия Абсолютного Добра и философия немецкого покаяния», в которой авторы анализируют труды выдающегося немецкого философа Р. Лаута, посвященные Достоевскому, прежде всего его фундаментальную работу «Философия Достоевского в ее систематическом изложении» [Лаут, Р., 1996].

Центральным звеном монографии является часть III «Этическая, социальная и политико-правовая проблематика в творчестве Достоевского: к вопросу об исторических и метафизических основаниях». В главе 1 «Основа мировоззрения Достоевского: Бог, народ и человек как высшие ценности» авторы монографии определяют общие элементы метафизики Достоевского, его учения об абсолюте, о добре и зле, о человеке. То есть это те элементы, опираясь на которые можно попытаться построить философию права, созвучную мировоззрению мыслителя. В противоположность современным постнеклассическим концепциям права, стремящимся изгнать из права абсолют и истину [Деникина, З. Д., 2005, с. 196–197], авторы монографии ориентируются на классическую философию, для которой сама идея права берет истоки в вопросе «Что есть истина?» и которая ищет «всеобщий критерий, на основании которого можно вообще различать правое и неправое» [Кант, И., 1995, с. 353]. Человек лишь тогда свободно подчиняется нормам права, когда он видит в них образ абсолютного, раскрывающегося для человека как нечто истинное и священное, т. е. раскрывающегося как абсолютная ценность. Право, лишенное всеобщего и абсолютного, оборачивается своей противоположностью – произволом и насилием над личностью.

Следуя этой логике, авторы монографии выстраивают дискурсивное пространство, в котором в синтетическое единство связаны понятие абсолютного, трактуемого как высшая нравственная идея, т. е. как абсолютное добро, и понятие свободы личности. В значительной мере они опираются на работы Р. Лаута, отчасти на книгу А. З. Штейнберга «Система свободы Достоевского» [Штейнберг, А. З., 1980], на монографию А. И. Александрова «Философия зла и философия преступности (вопросы философии права, уголовной политики и уголовного процесса)» [Александров, А. И., 2013], а также на свои предшествующие труды, включая работу Р. Ф. Исмагилова «Философское наследие Ф. М. Достоевского и его влияние на развитие философии права» [Исмагилов, Р. Ф., 2017] и монографию С. И. Захарцева, Д. В. Масленникова и В. П. Сальникова «Логос права: Парменид – Гегель – Достоевский. К вопросу о спекулятивно-логических основаниях метафизики права» [Захарцев, С. И., Масленников, Д. В., Сальников, В. П., 2019]. В этом контексте свобода философски понимается как проекция абсолютного добра во «внутреннюю природу человека», понимается как некий метафизический акт, связующий «абсолютный максимум» и «абсолютный минимум», если воспользоваться терминологией Николая Кузанского. Такое понимание свободы, основанное на пересечении традиций классической философии и христианской патристики, авторы противопоставляют трактовке свободы как своеволия, лежащей в основе либеральной философии права.

По мысли авторов, современная и в полном смысле слова суверенная философия права должна основываться именно на том понимании абсолютной свободы, которое было развито в немецком идеализме Кантом, Фихте, Гегелем [Бастрыкин, А. И., Исмагилов, Р. Ф., Сальников, В. П., 2020]. Однако классиками это учение не было доведено до полного логического завершения: не было раскрыто и со всей очевидностью не было предъявлено человеку значение всеобщей абсолютной гармонии мироздания, т. е. гармонии абсолютного добра, в качестве собственной, личной ценности человека, в качестве его внутреннего абсолютного содержания, а потому – и в качестве условия его свободы. И именно этот пробел восполняет Достоевский, что убедительно показали авторы монографии, опираясь на соответствующие тексты писателя. По Достоевскому, человек через полноту своей духовной жизни свободно соединяется с абсолютным началом мироздания: «…из него, из “духовного мира”, берут свои истоки начала нравственности и начала права, являющиеся “проекцией” абсолютного добра в “мир земли”… Право ограничивает человека от того, чтобы ему “обратиться опять в скота”… проблематика права, если взять ее в высшем, метафизическом, измерении, самым тесным образом переплетается у Достоевского с проблематикой бессмертия души человека» [Бастрыкин, А. И., Исмагилов, Р. Ф., Сальников, В. П., 2023, с. 219].

В краткой рецензии мы не можем воспроизвести и оценить авторскую логику движения от диалектики абсолютного и личного, от диалектики высшей нравственной идеи и духовной жизни человека к идее бессмертия души. Но, на наш взгляд, этот переход в тексте монографии раскрыт и обоснован. И он очень важен, поскольку это есть именно переход от высших метафизических идей к самой идее права. Или, если вспомнить первый тезис Новгородцева, переход от простой идеи «внутреннего свободного единства» к идее «единства всех людей». Собственно, так оценивал значение идеи бессмертия души сам Достоевский: «А высшая идея на земле лишь одна, – писал он, – и именно – идея о бессмертии души человеческой, ибо все остальные “высшие” идеи жизни, которыми может быть жив человек, лишь из нее одной вытекают» (курсив наш. – Д. М., Е. Ф.) [Достоевский, Ф. М., 1982, с. 48].

В главе 2 «Право и справедливость в системе миропонимания писателя» авторы раскрывают, каким образом идея права, как она дана в миропонимании Достоевского, коренится в идее бессмертия души. Такой подход и такое понимание права они сравнивают с парадигмой теории общественного договора Т. Гоббса, показывая их диаметральную противоположность друг другу. Сравнивая логику Гоббса и логику Достоевского относительно дедукции идеи права, авторы монографии последовательно обосновывают правоту последнего в том, что «из этого естественного состояния “выйдет страшный вздор”, но никак не право и не идея справедливости. Право возникает не из стремления к самосохранению, как учила теория общественного договора, а из нравственного совершенствования человека. Которое, по Достоевскому, не может состояться без обретения веры в Бога, а значит, и без веры в бессмертие души» [Бастрыкин, А. И., Исмагилов, Р. Ф., Сальников, В. П., 2023, с. 224]. Свой вывод авторы подкрепляют, анализируя далее рассуждения Достоевского о связи преступности с неверием в бессмертие души, об «источнике зла и преступления в разъединенности людей, в распадении связи единого и много в нравственном пространстве» [Бастрыкин, А. И., Исмагилов, Р. Ф., Сальников, В. П., 2023, с. 227], о связи преступления и грехопадения, преступления и тех возможностей покаяния, которые открывает перед человеком свобода воли, присущая ему как дар Божий.

Такая постановка вопроса, связанная с темой единства одного и многих, личности и общества, человека и народа, позволяет авторам перейти к следующему важному аспекту политической философии Достоевского, а именно – к проблемам основ государства, к геополитическим перспективам права (глава 3 «Достоевский как идеолог “предъевразийства”»). Значительное место в этой главе уделяется вопросам отношения личности, народа и государства.

В части IV «Достоевский и “глобальный мир” XXI века» авторы подводят итоги своей работы. Ученые указывают на исключительный потенциал идеи абсолютного добра именно для философии права, поскольку только одна эта идея из всех понятий метафизики – и это стало ясно из всего текста монографии – синтезирует в себе «онтологические и этические смыслы сущего» [Бастрыкин, А. И., Исмагилов, Р. Ф., Сальников, В. П., 2023, с. 270].

Закончить краткий обзор рецензируемой монографии хочется емкими словами ее авторов, которыми они, как нам кажется, выражают свое основное творческое кредо: «…именно идея блага, абсолютного добра, является тем, что опосредует связь абсолюта с личностью, правом и государством. Отныне любая философско-правовая и этическая теория, независимо от ее трактовки абсолюта, именно через идею блага вводит то абсолютное содержание, без которого невозможно помыслить право» [Бастрыкин, А. И., Исмагилов, Р. Ф., Сальников, В. П., 2023, с. 287].

В целом нужно признать, что опыт авторов по осмыслению наследия Достоевского как исходного «элемента русской философии права» является удачным. Разумеется, речь не идет о систематической теоретической реконструкции наподобие труда Р. Лаута «Философия Достоевского в ее систематическом изложении». Напомним еще раз, что мы имеем дело прежде всего с юбилейным изданием. А это, во-первых, налагает свои ограничения на метод и стиль теоретического изложения предмета и, во-вторых, позволяет предполагать, что данная работа носит в значительной мере предварительный характер, ориентирована на продолжение исследований по избранной теме. Об этом свидетельствует и то, что второе издание книги значительно расширено по сравнению с первым, а ее наиболее важные положения носят еще более продуманный и глубокий характер.

В целом монография А. И. Бастрыкина, Р. Ф. Исмагилова и В. П. Сальникова видится нам своего рода концептуальным истолкованием первого тезиса П. И. Новгородцева о Достоевском, его систематической понятийной конкретизацией. Это исключительно важно, поскольку позволяет в наши дни зафиксировать тот вектор развития национальной правовой идеологии, исходный пункт которого был задан программной статьей классика русской правовой мысли.

Думаем, что в скором времени стоит ждать от авторов рецензируемой монографии новой работы, заглавие которой могло бы перекликаться с заглавием книги Р. Лаута «Философия права Достоевского в ее систематическом изложении». Судя по достигнутым результатам, авторы близки к такому этапу научного творчества. Об этом во вступительном слове к монографии говорит и профессор А. И. Александров, указывая на давнее личное знакомство и творческое сотрудничество с каждым из авторов: «Книга работает на мобилизацию национального духа, добавляет силы нашим национальным ценностям, дает ответы на многие вопросы, которые несут в себе вызовы современности. Уверен, что этот творческий коллектив продолжит свою работу по развитию правовой науки и отечественной культуры в нашей стране» [Бастрыкин, А. И., Исмагилов, Р. Ф., Сальников, В. П., 2023, с. 10]. Не приходится сомневаться, что такого рода труд станет важным вкладом в разработку суверенной философии права России.

Об авторах

Дмитрий Владимирович Масленников

Русская христианская гуманитарная академия имени Ф. М. Достоевского

Автор, ответственный за переписку.
Email: d.maslennikov@rhga.ru

профессор, доктор философских наук, профессор 

Россия, Санкт-Петербург

Елизавета Александровна Фролова

Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова

Email: theory.law.msu@gmail.com

доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой теории государства и права и политологии юридического факультета 

Россия, Москва

Список литературы

Дополнительные файлы