Legal Consequences of Dual and Multiple Nationality: Practice of International Legal Regulation

Full Text

Введение

Двойное и множественное гражданство выступают весьма распространенными явлениями современного миропорядка. Будучи результатом расширения миграционных, интеграционных процессов, экономических связей между государствами, би- и полипатризм фактически неустранимы сегодня. Межгосударственное сотрудничество конца XIX в. и большей части XX в., направленное на искоренение «неприемлемых» с точки зрения доктрины «вечной верности» явлений, оказалось безуспешным, в связи с чем государства направили усилия на урегулирование тех неблагоприятных последствий, которые может повлечь наличие такого рода статусов. В частности, наличие у индивида двойного или множественного гражданства может повлечь определенные трудности в процессе осуществления экстрадиции би- или полипатридов, в процессе разрешения инвестиционных споров с участием таких лиц, их дипломатической защиты, в ходе реализации обязанности по несению военной службы, службы в государственных органах и т. д.

Результаты исследования

Выдача лиц с двойным или множественным гражданством

Гражданство является одним из критериев для принятия решения об отказе или удовлетворении запроса об экстрадиции. Ключевым в этом вопросе является принцип невыдачи своих граждан, который обычно закреплен в национальном законодательстве. Хотя существуют различные точки зрения на возможное рассмотрение экстрадиции в широком и узком смысле, в настоящее время общепризнано, что экстрадиция и выдача – это одно и то же. Так, Р. М. Валеев считает, что «под выдачей следует понимать основанный на международных договорах и общепризнанных нормах и принципах международного права акт правовой помощи, заключающийся в передаче обвиняемого или осужденного государством (на территории которого он находится) государству, требующему его передачи (на территории которого такое лицо совершило преступление или гражданином которого оно является), или государству, потерпевшему от преступления, для привлечения его к уголовной ответственности или для приведения к исполнению приговора» [Валеев, Р. М., 1976, с. 28–29]. А. И. Джигирь отмечает, что «на доктринальном уровне синонимичность терминов “экстрадиция” и “выдача” является бесспорной, а следовательно, их использование в научной литературе допустимо в равной степени» [Джигирь, А. И., 2008, с. 108].

Как уже указывалось, государства зачастую придерживаются принципа невыдачи собственных граждан. К примеру, ч. 1 ст. 61 Конституции Российской Федерации гласит: «Гражданин Российской Федерации не может быть выслан за пределы Российской Федерации или выдан другому государству»⁴⁴. Пункт 1 ч. 1 ст. 464 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации содержит норму о невыдаче, если «лицо, в отношении которого поступил запрос иностранного государства о выдаче, является гражданином Российской Федерации»⁴⁵.

В соответствии с подп. «а» п. 1 ст. 6 Европейской конвенции о выдаче «Договаривающаяся Сторона имеет право отказать в выдаче своих граждан»⁴⁶. Подпункт «а» ст. 4 Типового договора о выдаче, принятого резолюцией 45/116 Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1990 г., в качестве факультативного основания для отказа в выдаче лица предусматривает, что такой отказ возможен в случае, «если лицо, в отношении которого поступает просьба о выдаче, является гражданином запрашиваемого государства. В случае отказа в выдаче на этом основании запрашиваемое государство, если об этом просит другое государство, передает дело своим компетентным органам с целью принятия надлежащих мер к данному лицу за правонарушение, в отношении которого поступает просьба о выдаче»⁴⁷. Подпункт «а» п. 1 ст. 57 Конвенции стран Содружества Независимых Государств о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам также предусматривает отказ в выдаче лица при наличии у него гражданства запрашиваемого государства-участника⁴⁸.

Применительно к двустороннему сотрудничеству между государствами по поводу экстрадиции нельзя не отметить различные подходы стран, которые, разумеется, продиктованы особенностями внутренней политики по отношению к своим гражданам. Так, практически во всех двусторонних договорах о выдаче Российской Федерации запрещена выдача собственных граждан⁴⁹. Наличие такого запрета тем не менее не означает отсутствия фактов необоснованной выдачи, как было, например в деле «Гарабаев против России», рассмотренном Европейским Судом по правам человека⁵⁰.

В то же время нельзя не отметить двусторонние договоры об экстрадиции, в которых государства могут выдавать своих граждан по собственному усмотрению, если они считают это целесообразным. Например, такое положение содержится в ст. 4 Договора о выдаче между США и Парагваем⁵¹, ст. 4 Договора о выдаче между США и Аргентиной⁵², п. 1 ст. 5 Договора о выдаче между Южно-Африканской Республикой и Республикой Корея⁵³ и др.

Соответственно, невыдача граждан не является общепризнанной международной практикой и может быть разрешена по решению государств. Международное право относит решение этого вопроса на усмотрение каждого государства. В то же время запрет на выдачу собственных граждан зачастую применяется на внутригосударственном уровне и вызывает ряд вопросов, связанных с увеличением числа лиц с двойным и множественным гражданством. В связи с этим невыдача может привести к необходимости преследования лиц за деяния, совершенные в странах, находящихся далеко от места уголовного разбирательства, что связано с большим количеством сложностей практического характера.

Вопрос о выдаче собственного гражданина, обладающего также гражданством запрашивающего государства, Т. В. Решетнева предлагает решать следующим образом: «…1) для полипатризма de-jure все гражданства лица имеют равное значение и ни одна из заинтересованных сторон не может рассчитывать на удовлетворение своей претензии, основанной на гражданстве такого лица, обращенной к другой стороне (следовательно, запрос об экстрадиции отклоняется); 2) для полипатризма de-facto необходимо использовать принцип эффективного гражданства. При этом если речь идет об экстрадиции бипатрида, то государство последующего гражданства должно удовлетворить просьбу государства первоначального гражданства о выдаче, но при условии отсутствия обстоятельств (иных, нежели наличие гражданства), препятствующих выдаче» [Решетнева, Т. В., 2009, с. 160–161].

В контексте экстрадиции лиц с двойным и множественным гражданством представляется допустимой перспектива использования принципа эффективного гражданства, однако такая возможность не может быть необоснованно, как рассмотрено выше, ограничена наличием двустороннего соглашения о двойном гражданстве. Вместе с тем эта возможность в некоторых странах сталкивается с серьезным препятствием в виде внутреннего права, запрещающего экстрадицию собственных граждан. При этом запрет на выдачу собственных граждан создает определенные проблемы в связи с увеличением числа случаев двойного и множественного гражданства. Так, если не выдать собственного гражданина, может возникнуть необходимость преследования этого лица за деяния, совершенные в стране, находящейся далеко от места уголовного преследования. В связи с этим необходимо определить в международных договорах (о двойном гражданстве, экстрадиции), допустимо ли применение принципа эффективного гражданства при выдаче лица с двойным или множественным гражданством.

Разрешение инвестиционных споров с участием лиц с двойным и множественным гражданством

Правовое регулирование разрешения инвестиционных споров осуществляется в рамках двусторонних инвестиционных договоров. Целью заключения подобных соглашений является обеспечение защиты инвестиций, поэтому в них содержатся положения о том, что инвесторы могут обращаться в международные трибуналы за защитой прав, которые были нарушены в ходе осуществления инвестиционного проекта. Такого рода иски рассматриваются, как правило, Международным центром по урегулированию инвестиционных споров, созданным в рамках Конвенции о порядке разрешения инвестиционных споров между государствами и иностранными лицами 1965 г.⁵⁴ (Вашингтонская конвенция); ad hoc трибуналами на основании Арбитражного регламента Комиссии ООН по праву международной торговли⁵⁵ (ЮНСИТРАЛ) и др. в зависимости от условий, содержащихся в двусторонних инвестиционных договорах.

Российская Федерация сегодня выступает участницей более пятидесяти двусторонних инвестиционных договоров, некоторые из которых были заключены еще в советский период. В основном договоры России с иностранными государствами о поощрении и взаимной защите капиталовложений отражают устоявшиеся подходы к международно-правовому регулированию защиты инвестиций и схожи по своему содержанию. И хотя Российская Федерация не ратифицировала Вашингтонскую конвенцию, она все же допускает возможность обращения в Международный центр по урегулированию инвестиционных споров в ряде двусторонних инвестиционных договоров, что, однако, невозможно при отсутствии ратификации. В связи с этим инвестиционные споры с участием Российской Федерации и ее граждан рассматриваются специальными арбитражами, Постоянной палатой третейского суда на основе Арбитражного регламента ЮНСИТРАЛ и др.

В качестве примеров рассмотренных споров с участием российских граждан можно назвать дела «Лазарева против Кувейта»⁵⁶, «Бойко против Украины»⁵⁷, «Дерипаска против Черногории»⁵⁸, «Надель против Кыргызстана»⁵⁹ и др. Наибольший интерес в рамках исследуемого вопроса представляет дело «Пугачев против России», в котором гражданство инвестора сыграло ключевую роль, о чем речь пойдет ниже.

Механизм защиты прав иностранных инвесторов в Российской Федерации также предусмотрен на внутригосударственном уровне: гражданско-процессуальным и арбитражно-процессуальным законодательством России установлено право иностранных инвесторов обращаться в суды Российской Федерации для защиты своих нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов, пользуясь при этом процессуальными правами и выполняя процессуальные обязанности наравне с российскими гражданами и организациями⁶⁰.

При соответствии определенным юрисдикционным условиям, касающимся инвесторов, в частности требованию личной юрисдикции, инвестиции могут быть защищены посредством международного арбитража.

Порядок определения гражданства или установления персональной юрисдикции для целей подтверждения юрисдикции в международном инвестиционном трибунале играет ключевую роль в разрешении инвестиционных споров компетентными органами. Критерии определения гражданства инвестора будут варьироваться от трибунала к трибуналу, но в целом основываются на определении инвестора, содержащемся в двусторонних инвестиционных договорах. Например, в п. 1 ст. 1 Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Королевства Камбоджа о поощрении и взаимной защите капиталовложений содержится следующее определение инвестора: «…а) любое физическое лицо, являющееся гражданином государства этой Договаривающейся Стороны; б) любое юридическое лицо, созданное или учрежденное в соответствии с законодательством этой Договаривающейся Стороны»⁶¹.

Ряд двусторонних инвестиционных договоров прямо содержит положения относительно наличия у инвестора двойного или множественного гражданства. К примеру, такие положения есть в подп. «а» п. 2 ст. 1 Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Исламской Республики Иран о поощрении и взаимной защите капиталовложений⁶², п. 3 ст. 1 Договора между Правительством Республики Маврикии и Правительством Арабской Республики Египет о взаимном поощрении и защите инвестиций⁶³ и в ряде других договоров⁶⁴. В указанных двусторонних инвестиционных договорах в отношении би- и полипатридов содержится положение о том, что на таких лиц эти договоры не распространяются.

Помимо общепризнанного определения инвестора в двусторонних инвестиционных договорах Международный центр по урегулированию инвестиционных споров при подтверждении своей юрисдикции также требует соответствия ст. 25 Вашингтонской конвенции. Этот подход именуется в специальной литературе «двухступенчатым тестом» [Новикова, Т. В., Полонская, К. Д., 2015, с. 78–79].

Вашингтонская конвенция устанавливает, что в компетенцию Международного центра по урегулированию инвестиционных споров входят споры между Договаривающимся государством и лицом другого Договаривающегося государства, при этом в соответствии с подп. «а» п. 2 ст. 25 под «лицом Договаривающегося государства» понимается «любое физическое лицо, которое является гражданином Договаривающегося государства, отличного от Государства, выступающего в качестве стороны в споре, либо ко дню достижения согласия сторонами о передаче спора для разрешения путем примирения или арбитража, либо ко дню регистрации заявления в соответствии с параграфом 3 статьи 28 или параграфа 3 статьи 36, однако не является таковым лицо, которое когда-либо являлось гражданином Договаривающегося государства, выступающего в качестве стороны в таком споре»⁶⁵.

Иными словами, Международный центр по урегулированию инвестиционных споров и некоторые двусторонние договоры преднамеренно не включают в свою юрисдикцию иски против государства гражданства. Ответ на вопрос, допустимо ли в данном случае применение принципа эффективного гражданства, остается за рамками этих двусторонних договоров. Существуют некоторые двусторонние инвестиционные договоры, в которых упоминаются лица с двойным и множественным гражданством и установлена возможность применения к ним принципа эффективности в рамках договора⁶⁶. Вместе с тем непонятно, может ли принцип эффективного гражданства применяться для того, чтобы лицо могло подать иск против государства – участника двусторонних инвестиционных договоров, гражданином которого оно также является, или же речь идет лишь о наличии у лица гражданства третьего государства.

Международный центр по урегулированию инвестиционных споров не рассматривает иски инвесторов к государствам, гражданство которых они имеют, в том числе на основании эффективного гражданства. Впрочем, это не исключает возможности использования данной доктрины при рассмотрении дел с участием би- и полипатридов, как было, например, в делах «Olguin v. Paraguay»⁶⁷, «Marvin Roy Feldman Karpa v. United Mexican States»⁶⁸. То есть Международный центр может использовать принцип эффективного гражданства, но, поскольку он прямо запрещен Вашингтонской конвенцией, Центр не обладает юрисдикцией для его применения в отношении дел, в которых одно из гражданств связывает инвестора с государством, где реализуется инвестиционный проект.

Что касается рассмотрения инвестиционных споров трибуналами, созданными на основании Арбитражного регламента ЮНСИТРАЛ, то в данном случае следует отметить, что персональная юрисдикция подтверждается исключительно на основании того определения инвестора, которое содержится в двусторонних инвестиционных договорах. Если заключенный двусторонний инвестиционный договор предусматривает рассмотрение спора в Международном центре по урегулированию инвестиционных споров и ЮНСИТРАЛ, то Международный центр не будет принимать иски от инвесторов с двойным гражданством против страны их гражданства, однако они все равно будут подпадать под юрисдикцию ЮНСИТРАЛ.

Так, в деле «Garcia Armas and Garcia Gruber v. Venezuela» трибунал счел достаточным основанием для его юрисдикции тот факт, что двусторонний инвестиционный договор между Испанией и Венесуэлой не регулирует статус лиц с двойным гражданством, поэтому рассмотрел иск лиц, обладающих одновременно гражданствами Испании и Венесуэлы, поданный против Венесуэлы⁶⁹.

В отдельных таких ситуациях гражданство инвестора может служить средством для обеспечения доступа к механизмам разрешения споров, предусмотренным соответствующим двусторонним договором.

Немаловажным фактором, который должен быть учтен при рассмотрении в том числе инвестиционных споров, является требование непрерывности гражданства, используемое в качестве одного из механизмов недопущения произвола в применении принципа эффективного гражданства. Данное требование предполагает преобладание гражданства как на дату причинения вреда, так и на дату официального предъявления требования.

Примером его применения может служить дело «Пугачев против России»⁷⁰, рассмотренное в 2015 г. специальным арбитражем на основании Соглашения между Правительством Союза Советских Социалистических Республик и Правительством Французской Республики о взаимном поощрении и взаимной защите капиталовложений⁷¹. Будучи гражданином Российской Федерации, С. Пугачев после получения им в 2009 г. французского гражданства инициировал международное арбитражное разбирательство против Российской Федерации, ссылаясь на нарушение Россией своих обязательств по указанному Договору. Трибунал принял решение об отсутствии у него соответствующей юрисдикции по делу и отклонении всех требований истца, поскольку С. Пугачев не являлся «инвестором» в соответствии с положениями Договора, так как не имел французского гражданства на момент осуществления предполагаемых инвестиций.

Принимая во внимание темпы глобализации, можно ожидать, что иски против стран со стороны би- и полипатридов в рамках двусторонних инвестиционных соглашений станут все более распространенными. Целесообразно включать в двусторонние инвестиционные договоры такие условия, которые касаются проблем двойного и множественного гражданства:

1) как показано в некоторых примерах двусторонних инвестиционных договоров выше, в договоре должна быть прямая ссылка на возможность применения принципа эффективного гражданства;

2) договор должен прямо предусматривать, что граждане могут (или не могут) подавать иски против своей страны происхождения.

Такой подход обеспечит правовую определенность в отношении гражданства, двойного и множественного гражданства в разрешении инвестиционных споров, дабы избежать злоупотребления гражданством со стороны инвесторов.

Дипломатическая защита лиц с двойным и множественным гражданством

Несмотря на развитие судебных и внесудебных средств защиты прав человека, в современных условиях вопрос дипломатической защиты иностранных граждан не утратил свою актуальность. В частности, физические лица могут обращаться с жалобами непосредственно к Верховному комиссару ООН по правам человека, в Комитет ООН по правам человека, учрежденный Факультативным протоколом к Международному пакту о гражданских и политических правах от 19 декабря 1966 г. В то же время ясно, что внутренние средства правовой защиты, предоставляемые государством пребывания, часто оказываются недостаточными. Международные же средства правовой защиты не всегда эффективны из-за сложности процедур либо с точки зрения участия в них государств. Все это подчеркивает, что институт дипломатической защиты по-прежнему актуален в современных условиях.

Дипломатическая защита лица, обладающего двумя или более гражданствами, осуществляется либо в отношении третьей страны, либо в отношении государства, чьим гражданством данный индивид также обладает. Согласно ст. 6 Гаагской конвенции 1930 г. лицо, имеющее два или более гражданств, считается гражданином одного из государств гражданства. Выбор этого варианта зависит от места жительства или других условий эффективного гражданства в конкретном случае [Кудрявцев, В. Н., ред., 1990, с. 80].

В контексте вопроса о суверенитете и гражданстве би- и полипатридов предоставление дипломатической защиты одного государства гражданства против другого является одним из наиболее актуальных вопросов. Традиционный подход, основанный на принципе суверенного равенства государств, не допускал предоставления дипломатической защиты в этом аспекте. Статья 4 Гаагской конвенции 1930 г. гласит: «Государство не может предоставлять дипломатическую защиту кому-либо из своих граждан от другого государства, гражданством которого такое лицо также обладает»⁷².

Международно-правовая практика показывает, что в делах о дипломатической защите с участием би- и полипатридов применяются два «конкурирующих» [Ковалев, А. А., Тезикова, А. В., 2006, с. 60–61] подхода: с применением принципа равенства либо принципа эффективного гражданства [Leigh, G., 1971, p. 460]. Первый подход обусловлен суверенным равенством государств и предполагает, что разрешение одному государству гражданства представлять интересы лица в отношении другого государства гражданства будет означать признание за гражданством первого государства более высокого статуса, что отрицает суверенное равенство. Следовательно, ни одно государство, гражданином которого выступает данное лицо, не может представлять его интересы против другого государства, гражданином которого оно также является. В отличие от этого согласно второму подходу гражданство, которое может служить основой для осуществления дипломатической защиты, должно быть не только признано по внутригосударственным законам, но и соответствовать международному праву, а значит, быть подлинным или же эффективным.

Обусловленный доктриной государственного суверенитета принцип равенства применяется на практике, хотя и не повсеместно.

Например, по результатам рассмотрения дел «C. Oldenbourg (Great Britain) v. United Mexican States» в 1929 г. Британско-мексиканская комиссия по претензиям признала «принцип, согласно которому лицо, имеющее двойное гражданство, не может сделать одну из стран, которой оно обязано быть верным, ответчиком перед международным трибуналом»⁷³. Принцип равенства был применен также в деле «Adams and Blackmore (British-Mexican Claims Commission)» 1931 г.⁷⁴, в деле «Salem (Egypt, U.S.A.)» 1932 г.⁷⁵

При применении принципа эффективного гражданства связь между государством и гражданином имеет первостепенное значение. Наличие такой связи служит основанием удовлетворения исков между двумя государствами гражданства.

К примеру, в деле Merge Итало-американской согласительной комиссией был рассмотрен иск Ф. Мердже, гражданки как США, так и Италии, о компенсации за потерю в Италии определенного имущества. Несмотря на то что иск не был удовлетворен, Комиссия признала: «Принцип, основанный на суверенном равенстве государств… должен уступать принципу действительного гражданства, когда такое гражданство принадлежит государству, предъявляющему требование. Но он не должен уступать, когда такое преобладание не доказано, потому что первый из этих двух принципов общепризнан и может представлять собой критерий практического применения для устранения любой возможной неопределенности»⁷⁶.

В ходе работы Трибунала по рассмотрению претензий Ирана и США (IUSCT) эта позиция получила неоднократную поддержку. В рамках деятельности Трибунала было возбуждено довольно много дел против Ирана, где заявителями являлись граждане Ирана.

Например, в рамках дела «Nasser Esphahanian v. Bank Tejarat» Н. Эсфаханян, который одновременно являлся иранцем и гражданином США, подал иск против банка «Tejarat» в качестве гражданина США. Трибунал признал свою юрисдикцию по данному делу, так как эффективным гражданством Н. Эсфаханяна во все соответствующие периоды было гражданство Соединенных Штатов⁷⁷.

Более того, этот подход был подтвержден в ходе рассмотрения дела в 1984 г., в котором Трибунал признал свою юрисдикцию в отношении всех исков против Ирана от лиц с двойным гражданством, имеющих эффективное гражданство США⁷⁸.

Инструментом недопущения потенциальных злоупотреблений в осуществлении дипломатической защиты между двумя государствами гражданства выступает требование о непрерывности гражданства, которое включено в Проект статей Комиссии международного права и использовано при рассмотрении упомянутого выше дела «Пугачев против России». Правило непрерывного гражданства предполагает наличие трех факторов: заявитель должен быть гражданином на дату причинения вреда; заявитель должен быть гражданином на дату предъявления иска; гражданская связь должна оставаться неизменной в течение этого периода.

При этом п. 2 ст. 5 Проекта статей содержит исключения из данного требования, заключающиеся в том, что «государство может осуществлять дипломатическую защиту в отношении лица, являющегося его гражданином на дату официального предъявления требования, но не являвшегося его гражданином на дату причинения вреда, при условии, что это лицо имело гражданство государства-предшественника или утратило свое прежнее гражданство и приобрело по причине, не имеющей отношения к предъявлению требования, гражданство первого государства каким-либо образом, не являющимся несовместимым с международным правом»⁷⁹.

Итак, подход, основанный на равенстве, возникший под влиянием принципа суверенного равенства, в полной мере отвечает ему, но в силу своей недостаточной валидности не получил большого распространения в судебном рассмотрении дел о дипломатической защиту би- и полипатридов. В то же время такой подход вытекает из основополагающего принципа международного права, который не может нарушить ни одно государство. В этом контексте принцип эффективного гражданства может быть использован в качестве дополнительного критерия при решении дел о дипломатической защите с участием лиц с двойным и множественным гражданством.

Однако принцип эффективного гражданства несовершенен, учитывая в первую очередь сомнения в совместимости с принципом суверенного равенства, особенно в случае дипломатической защиты при наличии двух государств гражданства. Более того, его безусловное применение неприемлемо ввиду сложившихся реалий. В эпоху глобализации роста миграции, перемещения населения и расширения экономических отношений между странами наличие тесных связей между государством и индивидом больше не выступает ключевым признаком гражданства. Сегодня для того, чтобы жить за границей, людям не требуется натурализация. В результате они имеют эффективную связь только с гражданством страны проживания, что ослабляет их связи со страной происхождения.

Таким образом, принцип эффективного гражданства необходимо применять с большой осмотрительностью. Во многих случаях критерий эффективности свидетельствует о том, с каким государством конкретный гражданин имеет наиболее тесную связь, однако на практике ответ на этот вопрос не всегда ясен. Г. Лейт оценивает возможность появления международных споров в данной связи как крайне сомнительную [Leigh, G., 1971, p. 461], поскольку риск подобных разногласий возможен там, где связи между лицом и двумя его государствами гражданства являются в равной степени прочными. Действительно, обычно связь человека с одним из государств его гражданств гораздо сильнее, чем с другим, с которым такая связь лишь номинальная. Однако в современных условиях потенциал для международных трений по поводу гражданства возрастает, поскольку индивиды фактически могут свободно покинуть свое государство и жить в другой стране, укрепляя связи с ней, даже не становясь ее гражданином.

На сегодняшний день в международном праве сложились два подхода к определению того, когда может быть предоставлена дипломатическая защита лицам с двойным и множественным гражданством, – равный подход и эффективное гражданство. Бесспорно, превалирует первый подход, следующий из императивной нормы международного права, но все-таки принцип эффективного гражданства следует рассматривать как устоявшуюся международную практику. Несмотря на явные несовершенства данного подхода, он все же позволяет урегулировать вопросы двойного и множественного гражданства в целях дипломатической защиты, что, кроме того, влечет доступ большего количества би- и полипатридов к международному правосудию. В связи с этим представляется целесообразным определение в двусторонних соглашениях о двойном гражданстве возможности применения принципа эффективного гражданства в делах о дипломатической защите в ситуации двух государств гражданства.

Обсуждение и заключение

Таким образом, би- и полипатризм выступают источником различного рода трудностей, что приводит к необходимости поиска новых механизмов урегулирования связанных с этим проблем.

Перспектива использования принципа эффективного гражданства в случае экстрадиции лиц с двойным и множественным гражданством является приемлемой, однако сталкивается с традиционным подходом, касающимся невыдачи собственных граждан. В то же время запрет на выдачу своих граждан создает определенные проблемы, которые связаны с увеличением числа случаев двойного и множественного гражданства и выражаются в ряде случаев в необходимости преследования лиц за деяния, совершенные в стране, удаленной от места уголовного преследования, что определенным образом снижает вероятность раскрытия преступления. С учетом этого представляется целесообразным определять в международных договорах о двойном гражданстве или об экстрадиции допустимость применения принципа эффективного гражданства при выдаче лица с двойным или множественным гражданством.

Как показывает практика двустороннего сотрудничества по вопросам поощрения и защиты капиталовложений, двусторонние инвестиционные договоры, как правило, обходят стороной вопрос о рассмотрении исков со стороны инвесторов против государства, чьим гражданством они обладают. Учитывая темпы роста би- и полипатризма в современных условиях, предполагается необходимым дополнение существующих двусторонних инвестиционных договоров пунктами об инвесторах, обладающих гражданством двойным или множественным, в частности положением о возможности и условиях применения принципа эффективного гражданства в процессе рассмотрения исков против государства гражданства.

Кроме того, вопросы дипломатической защиты би- и полипатридов также стоят на повестке дня, что определенным образом связано с вышеупомянутым принципом эффективного гражданства и возможностью его применения в делах о дипломатической защите между двумя государствами гражданства. Несмотря на некие признаки его несоответствия принципу суверенного равенства, данный подход получил широкое распространение на практике, что может свидетельствовать о формировании международного обычая в данной области. Однако возможность применения принципа эффективного гражданства обусловлена признанием его в качестве лишь субсидиарного принципа, дополняющего равный подход, вытекающий из принципа суверенного равенства. Думается, определение возможности применения принципа эффективного гражданства в делах о дипломатической защите одним государством гражданства против другого государства, чьим гражданством данное лицо тоже обладает, целесообразно включить в двусторонние и многосторонние договоры о двойном гражданстве.

About the authors

Diana D. Adzhba

Author for correspondence.
Email: diana.adzhba07@gmail.com

Lawyer

References

Supplementary files