On the Role of the Supreme Court of the Russian Federation in Humanising Legislation and Law Enforcement Practice

Full Text

Принцип гуманизма как общеправовой принцип российского права

Верховный Суд Российской Федерации на протяжении последних десятилетий принимал активное участие в проведении судебной реформы, совершенствовании законодательства и правоприменительной практики по различным направлениям, в том числе с учетом новейших тенденций в развитии общественных отношений. При формировании своих позиций в законодательных инициативах и постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации высший суд опирается, помимо прочего, на конституционные положения и принципы права, к числу которых относится и принцип гуманизма.

Гуманистическая направленность современного права является одной из его базовых, неотъемлемых характеристик. Гуманизм на законодательном уровне впервые получил закрепление во французской Декларации прав и свобод человека 1789 г. К таким правам были отнесены свобода личности, ее право на собственность, безопасность, сопротивление угнетению, свобода выражения мыслей и мнений. Провозглашенные в Декларации права и свободы человека позднее получили развитие во Всеобщей декларации прав человека 1948 г., которая стала одним из ключевых международных актов в области прав человека, а также в национальном законодательстве подавляющего большинства государств.

Содержание принципа гуманизма столь многогранно, что попытки его всеобъемлющего легального закрепления неизбежно оказываются несостоятельными. Тем не менее в ряде случаев российский законодатель счел целесообразным зафиксировать в законе те или иные его аспекты. Так, с принятием Конституции Российской Федерации 1993 г. получили нормативное закрепление новые правовые ценности и тем самым были заложены основы гуманистического развития страны. Гуманизм получил закрепление в ст. 2 Конституции Российской Федерации, согласно которой человек, его права и свободы в России являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита прав и свобод человека – это обязанность государства.

Анализ российского текущего законодательства показывает, что требования гуманизма как принципа права в том или ином виде воплощены в большинстве отраслей права, однако в качестве общего принципа он выделен только в ст. 7 Уголовного кодекса Российской Федерации (УК РФ), ст. 9 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (УПК РФ) и ст. 8 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации. Однако принцип гуманизма является общеправовым, а не отраслевым или межотраслевым. Несмотря на то что прямого закрепления в большинстве отраслей права он не находит, его значение простирается далеко за пределы тех отдельных норм, с которыми его обычно связывают в рамках российского юридического дискурса. Значение принципа гуманизма обусловлено прежде всего тем, что он (наряду с принципами справедливости и добросовестности) является важнейшим связующим звеном между правом и моралью. Как отмечает А. В. Коновалов, «принцип гуманизма относится к числу тех, что задают этический вектор правового регулирования и правоприменения, обеспечивая “растворенное” присутствие гуманистической идеи во всех нормах любой отрасли права» [Коновалов, А. В., 2019, с. 260].

Еще одна особенность принципа гуманизма – это его двойственное содержание, которое можно проследить на примере закрепления данного принципа в уголовном праве, где его значение является общепризнанным. Текстуальное выражение принципа гуманизма в ст. 7 УК РФ демонстрирует, что он существует в виде своего рода диалектического единства двух противоположностей: с одной стороны, это гуманизм по отношению к обществу, охраняемым законом интересам в самом широком смысле и потерпевшему (ч. 1 ст. 7 УК РФ), а с другой – гуманизм по отношению к лицу, которое совершило преступление (ч. 2 ст. 7 УК РФ). Такое двойственное понимание приводит к выводу, что гуманизм – это не «жалость» к преступнику, не безосновательный отказ от привлечения его к ответственности или смягчение наказания, поскольку это означало бы умаление прав потерпевших и интересов всего общества. Соответственно, гуманизм должен носить не односторонний характер, а основываться на тщательном взвешивании интересов индивидов и общества в целом.

Например, в рамках уголовного права законодатель допускает применение к виновному лицу достаточно суровых наказаний, однако среди них отсутствуют членовредительские, телесные, позорящие наказания. Как отмечается в литературе, «уголовная ответственность и наказание как ее реализация по своей сути, бесспорно, являются негативными для преступника. Однако эти лишения и страдания должны заключаться в ограничении прав, а не в унижении человека, озлоблении его, создании из него антисоциальной личности, настроенной против государства» [Комиссаров, В. С., Крылова, Н. Е., Тяжкова, И. М., ред., 2014]. Таким образом, ядром принципа гуманизма, по нашему мнению, является максимальное уважение личности человека, признание его достоинства независимо от правового статуса. Тем самым он предполагает создание безопасных условий для существования каждого человека в обществе.

Об этом свидетельствует и уголовно-процессуальное законодательство. Уголовный процесс неизбежно связан с ограничением конституционных прав и свобод граждан, в первую очередь посредством применения мер пресечения и иных мер процессуального принуждения. Подобные ограничения прав обвиняемых, подозреваемых и иных лиц, как и в уголовном праве, неизбежно вызывают потребность в их уравновешивании с помощью гуманистических начал. Именно принцип гуманизма обеспечивает базовые процессуальные гарантии и выступает основой для построения всех стадий уголовного процесса, а также его отдельных институтов.

Отметим, что в настоящее время значительная часть главы 2 УПК РФ через закрепленные в ней принципы развивает гуманистические идеи, направленные на защиту неприкосновенности личности: никто не должен подвергаться пыткам, жестокому, бесчеловечному или унижающему его достоинство наказанию (ст. 9 УПК РФ); никто не может быть подвергнут аресту или содержанию под стражей иначе как на основании судебного решения (ст. 10 УПК РФ); каждый человек имеет право на защиту (ст. 16 УПК РФ), на справедливое и открытое судебное разбирательство дела компетентным, независимым и беспристрастным судом (ст. 8 УПК РФ), на охрану прав и свобод (ст. 11 УПК РФ), на неприкосновенность жилища (ст. 12 УПК РФ), на тайну переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ст. 13 УПК РФ), на обжалование процессуальных действий и решений (ст. 19 УПК РФ) и т. д.

После изложенного может возникнуть ощущение, что принцип гуманизма является принципом публичного, но не частного права. О гуманизме в отечественной науке действительно принято говорить в первую очередь применительно к уголовному и уголовно-процессуальному праву. Но мы полагаем, что при этом не следует недооценивать значение гуманистических начал для частного права. По всей видимости, недостаточное внимание к ним связано с тем, что гражданское законодательство, которое является базисом частного права, определяет в первую очередь правовое положение участников имущественного оборота. А все то, что связано с имущественными отношениями, в большей степени воспринимается через призму понятия прагматизма, а не гуманизма. Кроме того, особое внимание к принципу гуманизма в контексте уголовной политики объясняется тем, что данная сфера в силу имманентно присущего ей ограничения прав граждан всегда является проблемной и требует постоянного совершенствования законодательства и судебной практики. Именно в силу этого, как будет показано далее, Верховный Суд Российской Федерации уделяет особое внимание нормам уголовного и уголовно-процессуального права.

Одним из немногих авторов, который посвятил значительное внимание исследованию роли принципа гуманизма в сфере частного права, является А. В. Коновалов. В диссертационном исследовании он прямо указывает, что данный принцип проявляет и должен проявлять себя во всех без исключения гражданско-правовых нормах [Коновалов, А. В., 2019, с. 353]. В рамках гражданского права существует целый ряд подотраслей и институтов права, в которых невозможно представить правовое регулирование без учета гуманистических начал: обязательства по возмещению вреда, право собственности, наследственное право, авторское право, защита чести и достоинства, отношения из договоров ренты и пожизненного содержания с иждивением, из действий в чужом интересе без поручения [Коновалов, А. В., 2019]. Но ими гуманизм не ограничивается, поскольку он является принципом всего гражданского права.

Действительно, еще И. А. Покровский отмечал, что «освобождение личности от полного поглощения ее обществом знаменуется прежде всего признанием ее самостоятельным субъектом прав, обладательницей правоспособности и дееспособности: благодаря этому она стоит теперь перед лицом общества и его властей как некоторая самостоятельная сила, как некоторая юридическая самоценность. И чем дальше, тем больше крепнет убеждение, что эта юридическая самоценность неотделима от самого понятия человеческой личности…» [Покровский, И. А., 2001, с. 120]. Это становится ясным и при анализе черт гражданско-правового метода регулирования, к числу которых В. Ф. Яковлев относил правонаделение, диспозитивность, правовую инициативу и юридическое равенство. В целом же, как указывал ученый, с позиции сущности правовых связей метод гражданского права можно охарактеризовать как метод, обеспечивающий правовую самостоятельность участников таких связей [Яковлев, В. Ф., 1972]. Названные черты можно свести к автономии воли, которая позволяет лицам принимать решения об участии в частноправовых отношениях и об условиях такого участия самостоятельно, а не по чьему-либо указанию.

Но что это, если не проявление принципа гуманизма? Здесь человек уже не абстрактно, а конкретно признается высшей ценностью, поскольку государство создает необходимые условия для удовлетворения его потребностей. Впервые происходит полноценное признание человека в качестве автономной личности (но, безусловно, активно взаимодействующей с обществом), превращение из пассивного объекта государственного воздействия в носителя субъективных прав, которые приобретаются и реализуются по собственной инициативе. Эта изначальная направленность на «создание возможностей достижения наилучшего будущего как каждым индивидом в отдельности, так и всем человечеством в целом» [Коновалов, А. В., 2019, с. 504] образует неразрывную связь самой сущности гражданско-правового регулирования с общей гуманистической направленностью современного права. Таким образом, в этом смысле гражданское право представляет собой уникальное сочетание гуманизма и прагматизма [Коновалов, А. В., 2019].

В еще большей степени указанное сочетание проявляется в правоотношениях с социальной составляющей, где одна из сторон является слабой, социально незащищенной по отношению к другой, сильной стороне (потребительские, а также трудовые, семейные и тому подобные правоотношения). Именно в силу такой специфики многие из подобных отношений исторически выделились в отдельные отрасли российского права (при этом в других государствах континентальной правовой семьи они, как правило, продолжают рассматриваться в качестве части гражданского права).

Тематика гуманизма также становится особенно актуальной в условиях ускоряющейся роботизации, внедрения систем искусственного интеллекта [Богданов, Е. В., 2022]. Это вызов ближайшего будущего, на который российское общество и государство должны быть готовы дать ответ. Одним из ключевых принципов, на основании которых должен определяться правовой режим (или же правовой статус) искусственного интеллекта, является именно принцип гуманизма. Важно понимать, что техника, какой бы совершенной она ни была, никогда не сможет в полной мере воспринять содержание таких категорий, как справедливость, добросовестность и разумность, честь и достоинство. Не сможет она «осознать» и сущность принципа гуманизма, который является специфически человеческим, человечным отношением к другому человеку как к равному себе.

Таким образом, принцип гуманизма следует рассматривать в качестве общеправового принципа российского права, который проявляет себя в отраслях как публичного, так и частного права. Он основан на идее уважения и признания ценности каждого человека и направлен на создание оптимальных условий для безопасного существования отдельного человека и общества в целом. Представляется, что данный принцип имманентно присущ правовой системе любого государства, которое основывает свое законодательство на международных стандартах в области прав человека.

Но для обеспечения полноценной защиты прав и свобод человека недостаточно просто провозгласить их на конституционном уровне. Одним из важнейших элементов механизма защиты прав и свобод граждан является деятельность судебной власти, которая должна последовательно придерживаться установленных на конституционном уровне ценностей и активно претворять их в жизнь. Кроме того, именно на суды, а на высший суд в особенности, возлагается задача раскрытия содержания принципов права (в том числе принципа гуманизма), которые по своей природе носят предельно абстрактный характер. Наконец, в российской правовой системе Верховный Суд Российской Федерации обладает правом законодательной инициативы, что позволяет ему участвовать в совершенствовании регулирования различных отношений на основе выявленных в законодательстве недостатков.

С учетом этого проанализируем конкретные примеры того, как Верховный Суд Российской Федерации способствовал гуманизации законодательства и правоприменительной практики в различных отраслях права на протяжении последних десятилетий.

Принцип гуманизма в свете законодательных инициатив и правовых позиций Верховного Суда Российской Федерации

Важнейшим направлением системной и последовательной работы Верховного Суда Российской Федерации по модернизации законодательства и правоприменительной практики в сфере уголовного права является инициирование целого ряда законопроектов, в частности о дифференциации преступлений и индивидуализации наказаний, об ограничении применения меры пресечения в виде заключения под стражу, о декриминализации деяний, не представляющих большой общественной опасности. Результатом гуманизации уголовного законодательства и судебной практики стало, например, сокращение судимости более чем в два раза за последние 20 лет. Численность лиц, уголовное преследование которых прекращено судом, увеличилось с 2% в 1999 г. до 21% в 2022 г.¹

Особенно важным направлением следует признать декриминализацию деяний, которые представляют невысокую общественную опасность. По мнению Верховного Суда Российской Федерации, зачастую деяния, квалифицируемые как преступления небольшой тяжести, не обладают достаточной степенью общественной опасности, в результате чего негативные последствия в виде судимости и связанной с этим стигматизации осужденного в таких случаях несоразмерны характеру указанного деяния и его личности.

С учетом этого по инициативе Верховного Суда Российской Федерации приняты Федеральный закон от 3 июля 2016 г. № 323-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности»² и Федеральный закон от 3 июля 2016 г. № 326-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона “О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности”»³.

В соответствии с названными федеральными законами были декриминализированы деяния, ответственность за которые предусматривалась ч. 1 ст. 116 УК РФ (побои), ч. 1 ст. 119 УК РФ (угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью), ч. 1 и 2 ст. 157 УК РФ (злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей) и ч. 3 ст. 327 УК РФ (использование заведомо подложного документа). В целях реализации принципов справедливости, гуманизма и экономии уголовной репрессии была увеличена минимальная сумма хищения, с которой наступает уголовная ответственность, с 1 тыс. до 2,5 тыс. руб. (за хищение ниже указанного минимального размера наступает административная ответственность по ст. 7.27 КоАП РФ).

Возможность прекращения уголовного преследования с назначением судебного штрафа в отношении лиц, впервые совершивших преступление, также составила важное нововведение, играющее значимую роль в гуманизации уголовного законодательства. Судебный штраф стал принципиально новым межотраслевым институтом, расширяющим восстановительные начала в уголовном судопроизводстве. К особенностям данного вида освобождения от уголовной ответственности можно отнести его осуществление исключительно судом, сходство данной меры уголовно-правового характера с наказанием в виде штрафа, а также условный характер, так как неисполнение назначенного судом денежного взыскания влечет отмену этого решения и привлечение лица к уголовной ответственности.

Данный правовой институт оказался востребованным.

Так, за 9 месяцев 2023 г. с назначением судебного штрафа судами прекращены уголовные дела в отношении 12,4 тыс. лиц, из них в отношении 8,7 тыс. лиц (т. е. 70% лиц) судебный штраф применен судом по собственной инициативе⁴.

Предложенные высшим судом нововведения играют важную роль в снижении негативных социальных последствий судимости в отношении лиц, впервые совершивших преступление, не представляющее большой общественной опасности. Верховный Суд Российской Федерации и далее намерен придерживаться позиции, согласно которой справедливым и эффективным является лишь то наказание, которое позволяет достичь цели исправления преступника и предотвратить совершение им преступлений в будущем без применения избыточных мер государственного принуждения, не соответствующих общественной опасности самого лица и его деяния.

Отказ от избыточной уголовно-правовой репрессии соответствует принципам справедливости и гуманизма, в связи с чем Верховный Суд Российской Федерации считает необходимым расширять меры по декриминализации преступлений наименьшей тяжести, которые в большинстве случаев какой-либо серьезной опасности для общества не представляют. В данном случае речь идет именно об «оступившихся» гражданах, для которых давление правоохранительной системы становится несоразмерным характеру их деяния, в то время как статус судимого лица почти неизбежно накладывает дополнительные ограничения, такие как сложности при трудоустройстве, при взаимодействии с кредитными и иными финансовыми организациями и т. д., которые влекут за собой усиление изоляции осужденного лица (что может привести к совершению нового преступления).

По мнению Верховного Суда Российской Федерации, для вышеперечисленных ситуаций негативная реакция со стороны государства на совершенное лицом деяние уже является достаточной воспитательной мерой. В связи с этим требуется расширять возможность применения мер, альтернативных уголовному наказанию. Одной из таких эффективных мер может стать введение института уголовного проступка, предложенное Верховным Судом Российской Федерации в проекте федерального закона № 1112019-7 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в связи с введением понятия уголовного проступка»⁵, который был внесен в Государственную Думу 15 февраля 2021 г. В соответствии с законопроектом уголовный проступок не является самостоятельным видом правонарушения и определяется исходя из двух факторов: 1) наличия всех признаков преступления, в том числе общественной опасности, и одновременно 2) минимальной общественной опасности такого проступка, а также минимальной опасности самого виновного лица. Данные основания должны давать суду возможность применять такие не являющиеся наказанием меры уголовно-правового характера, как судебный штраф, общественные работы и ограниченно оплачиваемые работы (которые по своему содержанию сходны с уголовными наказаниями в виде обязательных и исправительных работ). При этом размеры и сроки указанных мер сокращены в два раза по сравнению с соответствующими уголовными наказаниями. Если же указанные меры не окажут необходимого воздействия на виновное лицо и оно впоследствии снова совершит преступление, то нормы об уголовном проступке уже не могут быть применены.

Гражданин может быть признан совершившим уголовный проступок при условии отсутствия у него неснятых и непогашенных судимостей и в том случае, если он в течение года не освобождался от уголовной ответственности в связи с совершением уголовного проступка. Также предусматривается обязанность лица, совершившего отдельные категории уголовных проступков, возместить причиненный ущерб (при неисполнении которой лицо привлекается к уголовной ответственности в общем порядке).

В отношении несовершеннолетних, совершивших уголовный проступок, законопроектом предусматривается освобождение от уголовной ответственности с применением одной из мер воспитательного воздействия: предупреждения, передачи под надзор родителей или лиц, их заменяющих, либо специализированного государственного органа, возложения обязанности загладить причиненный вред или ограничения досуга и установления особых требований к поведению несовершеннолетнего.

Законопроектом предлагается распространить институт уголовного проступка на 112 составов преступлений, включая 29 составов преступлений в сфере экономической деятельности (глава 22 УК РФ), о необходимости пересмотра которых много говорится в последние годы. Примерами являются регистрация незаконных сделок с недвижимостью (ст. 170 УК РФ), незаконное образование или реорганизация юридического лица (ст. 173.1, 173.2 УК РФ), злостное уклонение от платежей по кредитам (ст. 177 УК РФ), незаконное использование товарных знаков (ст. 180 УК РФ), уклонение от уплаты таможенных платежей (ст. 194 УК РФ), неправомерные действия при банкротстве (ст. 195 УК РФ). Применение института уголовного проступка к данным деяниям окажет позитивное влияние на деловой климат, создаст условия для сокращения рисков ведения предпринимательской деятельности. Применительно к иным составам преступлений анализируемый законопроект также значительно снизит репрессивную направленность уголовного законодательства в отношении лиц, которые не представляют значительной опасности для общества, и тем самым положит начало новому этапу его гуманизации.

В целях гуманизации уголовной политики был принят также Федеральный закон от 15 октября 2020 г. № 336-ФЗ «О внесении изменения в статью 28.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»⁶, направленный на уточнение порядка прекращения уголовного преследования в связи с возмещением ущерба, причиненного бюджетной системе Российской Федерации. Ранее прекращение уголовного преследования было возможно только в случае возмещения ущерба бюджетной системе до момента назначения судебного заседания, что не отвечало целям стимулирования добровольного возмещения вреда, причиненного в результате налоговых преступлений и преступлений, связанных с уклонением от уплаты страховых взносов. Названный Закон устранил неоправданное сужение границы применения данной нормы, исключив указание момента, до которого возможно возмещение такого ущерба, что дало дополнительные возможности лицу, совершившему преступление, избежать негативных последствий в виде привлечения к уголовной ответственности.

Особое внимание Верховный Суд Российской Федерации уделяет продолжению гуманизации судопроизводства по делам о правонарушениях, совершенных несовершеннолетними. Судимость наносит значительный вред репутации любого человека, но для несовершеннолетнего она влечет особенно негативные последствия, поскольку может стать препятствием для его нормального развития и социализации. Начало процессу гуманизации законодательства в данном направлении было положено еще в 2003 г., когда максимальное наказание за тяжкие преступления, совершенные лицами моложе 16 лет, было сокращено с 10 до 6 лет лишения свободы. Кроме того, был установлен запрет назначать лишение свободы несовершеннолетним, которые впервые совершили преступление небольшой тяжести, а лицам моложе 16 лет запрещено назначать лишение свободы также и за преступления средней тяжести, если они совершены впервые.

За последние 20 лет Пленум Верховного Суда Российской Федерации более 30 раз рассматривал вопросы назначения наказаний и избрания мер пресечения в отношении несовершеннолетних, обращая внимание на необходимость использования подходов, которые учитывают психологические особенности несовершеннолетних лиц.

В результате количество несовершеннолетних осужденных сократилось более чем в 6 раз – с 96,8 тыс. лиц в 2003 г. до 14,8 тыс. лиц в 2022 г. К реальному лишению свободы в 2022 г. было осуждено 2,7 тыс. несовершеннолетних, что в 9 раз меньше, чем в 2003 г., когда к реальному лишению свободы было осуждено 25,2 тыс. несовершеннолетних⁷.

В настоящее время суды назначают несовершеннолетним наказание в виде лишения свободы только при наличии исключительных обстоятельств.

Так, в 2022 г. 76% несовершеннолетних из числа тех, кому было назначено лишение свободы, совершили тяжкие и особо тяжкие преступления, 38% имели неснятые и непогашенные судимости, а 58% совершили групповые преступления⁸.

При этом в 2022 г. в отношении 35% несовершеннолетних обвиняемых суды прекратили уголовное преследование, т. е. каждый третий несовершеннолетний, оказавшийся на скамье подсудимых, был освобожден от уголовной ответственности. В их числе 1248 несовершеннолетних, в отношении которых суд решил ограничиться принудительными мерами воспитательного воздействия⁹. Такие меры позволяют достичь цели исправления несовершеннолетнего без применения к нему мер уголовной ответственности.

Количество удовлетворенных ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении несовершеннолетних подозреваемых и обвиняемых за последние 10 лет сократилось почти в 3 раза – с 1,9 тыс. ходатайств в 2012 г. до 714 ходатайств в 2022 г.¹⁰

В настоящее время Верховный Суд Российской Федерации продолжает работу, направленную на гуманизацию уголовной ответственности несовершеннолетних и призванную обеспечить соблюдение конституционных прав несовершеннолетних и приоритет наилучшего обеспечения интересов ребенка. 2 декабря 2022 г. вступили в силу инициированные Верховным Судом России Федеральный закон № 445-ФЗ «О внесении изменений в Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации и Федеральный закон “Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних”»¹¹, Федеральный закон № 447-ФЗ «О внесении изменений в статью 432 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»¹² и Федеральный закон № 446-ФЗ «О признании утратившими силу частей третьей и четвертой статьи 92 Уголовного кодекса Российской Федерации»¹³, целью которых является гуманизация процедур, связанных с содержанием несовершеннолетних в центрах временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей и в специальных учебно-воспитательных учреждениях закрытого типа. Данные вопросы переведены из уголовного судопроизводства в административное.

В соответствии с внесенными изменениями помещение несовершеннолетнего осужденного, освобожденного судом от наказания, в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа осуществляется на основании приговора суда. Вопросы, связанные с дальнейшим пребыванием несовершеннолетнего в специальном учебно-воспитательном учреждении закрытого типа (досрочное прекращение, продление или восстановление срока пребывания, перевод в другое специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа), подлежат рассмотрению в порядке административного судопроизводства.

Также предусмотрены дополнительные процессуальные гарантии для несовершеннолетних. Они включают обязательное участие в деле представителя, имеющего высшее юридическое образование, а также обязательное информирование уполномоченного по правам ребенка в субъекте Российской Федерации о возбуждении производства по делу и предоставление ему права участвовать в судебных процедурах. Кроме того, в целях сохранения конфиденциальности личности несовершеннолетнего, предотвращения репутационного и психологического ущерба предусмотрено рассмотрение дела в закрытом судебном заседании.

В целях реформирования и гуманизации применения меры пресечения в виде заключения под стражу и в соответствии с поручением Президента Российской Федерации Верховным Судом России проанализирована практика заключения под стражу лиц, обвиняемых в ненасильственных преступлениях, и разработаны законодательные предложения, которые 15 июня 2023 г. внесены в Государственную Думу Российской Федерации проектом федерального закона № 381316-8 «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, направленных на ограничение применения меры пресечения в виде заключения под стражу к подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений ненасильственного характера, женщинам, имеющим малолетних детей, и лицам, страдающим тяжелыми заболеваниями».

В настоящее время УПК РФ уже предусматривает определенные запреты и ограничения для заключения лица под стражу. Так, установлены абсолютный запрет на заключение под стражу предпринимателей в соответствии с предписаниями ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ и ограничения на избрание меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении несовершеннолетних, которые могут быть заключены под стражу лишь в случае подозрения в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, а в исключительных случаях – преступления средней тяжести.

Однако законодательство не возлагает на суд обязанность при решении вопроса об избрании меры пресечения учитывать, связано ли преступление, в совершении которого подозревается или обвиняется лицо, с применением насилия или угрозы его применения. При этом в результате изучения Верховным Судом Российской Федерации правоприменительной практики установлено следующее.

В 2022 году судами удовлетворено 55,2 тыс. ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, не связанных с применением насилия или угрозой его применения, из которых 2,6 тыс. лиц (5%) обвинялись в совершении преступлений небольшой тяжести, 14,9 тыс. лиц (27%) − в совершении преступлений средней тяжести, а 37,8 тыс. лиц (68%) − в совершении тяжких и особо тяжких преступлений. Кроме того, удовлетворено 1379 ходатайств в отношении женщин, имеющих малолетних детей (2%), и 224 ходатайства в отношении лиц с инвалидностью I или II группы (0,4%)¹⁴.

В рамках указанного проекта федерального закона предлагается дополнить основные понятия, используемые в УПК РФ, понятиями «преступление насильственного характера» и «преступление ненасильственного характера» и предусмотреть в новой редакции ст. 108 УПК РФ возможность избрания меры пресечения в виде заключения под стражу при совершении преступлений средней тяжести только при условии, что преступление носит насильственный характер.

Помимо этого, Верховный Суд Российской Федерации учитывает, что интересы детей могут затрагиваться в том числе уголовным преследованием их родителей. В связи с этим законопроект исключает возможность заключения под стражу женщин, которые имеют малолетних детей и обвиняются в преступлениях небольшой тяжести либо в ненасильственных преступлениях средней тяжести. Женщинам с малолетними детьми, обвиняемым в преступлениях средней тяжести, связанных с применением насилия или угрозой его применения, предлагается избирать меру пресечения в виде заключения под стражу только в исключительных случаях.

Также законопроект устанавливает запрет на заключение под стражу в случае наличия у подозреваемого или обвиняемого тяжелого заболевания, если этот факт подтвержден медицинскими документами.

Наконец, предлагается установить невозможность мотивирования продления срока содержания под стражей исключительно отсутствием у лица места жительства или места пребывания на территории Российской Федерации, а также ввиду неустановленности личности подозреваемого.

Данный проект закона был принят Государственной Думой Российской Федерации в первом чтении 24 октября 2023 г. Его принятие будет способствовать совершенствованию порядка избрания меры пресечения в виде заключения под стражу и укрепит важнейшие конституционные права граждан на свободу и личную неприкосновенность.

В декабре 2023 г. Верховным Судом Российской Федерации был внесен проект федерального закона № 513559-8 «О внесении изменений в статью 399 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», в соответствии с которым решение суда в части освобождения осужденного от отбывания наказания в связи с тяжелой болезнью подлежит немедленному исполнению. В настоящее время даже в случае удовлетворения ходатайства об освобождении от наказания в реальности оно происходит лишь по истечении срока апелляционного обжалования данного решения, а в случае обжалования – только после его вступления в законную силу. Иными словами, судом уже установлен факт невозможности дальнейшего отбывания наказания в связи с тяжелой болезнью, однако лицо продолжает его отбывать. В связи с этим предлагаемое законопроектом немедленное освобождение осужденного от отбывания наказания в связи с тяжелой болезнью, вне всякого сомнения, будет отвечать требованиям гуманности.

Представляется, что реализация предлагаемых изменений будет способствовать охране жизни и здоровья граждан, отбывающих наказание, и не допускать чрезмерно длительного ограничения их прав и свобод при применении мер уголовно-правового принуждения.

Особое внимание Верховный Суд Российской Федерации, как известно, уделяет гуманизации уголовного законодательства в отношении субъектов предпринимательской деятельности. 2 августа 2019 г. принят разработанный высшим судом Федеральный закон № 315-ФЗ «О внесении изменений в статьи 108 и 109 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»¹⁵, который направлен на исключение необоснованного продления срока содержания под стражей лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений в сфере предпринимательской деятельности, в случае отсутствия активных следственных действий по уголовному делу. В соответствии с названным Законом ходатайства о продлении срока содержания под стражей должны быть мотивированы необходимостью производства новых следственных действий, перечень которых требуется указывать, а судам необходимо учитывать всю совокупность факторов, в том числе сложность материалов уголовного дела, эффективность действий должностных лиц органов предварительного расследования и своевременность проведения следственных и иных действий. В случае отказа в удовлетворении ходатайства о продлении срока содержания под стражей судья по собственной инициативе вправе при наличии оснований, предусмотренных ст. 97 УПК РФ, и с учетом обстоятельств, указанных в ст. 99 УПК РФ, избрать в отношении обвиняемого меру пресечения в виде залога или домашнего ареста.

Данный Закон не только способствует соблюдению прав и свобод лиц, в отношении которых осуществляется уголовное преследование по делам о преступлениях в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, но и положительно влияет на повышение качества предварительного расследования, эффективность его организации, соблюдение разумных сроков досудебного производства.

2 ноября 2023 г. принят еще один разработанный Верховным Судом Российской Федерации Федеральный закон № 524-ФЗ «О внесении изменения в статью 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»¹⁶, целью которого является усиление процессуальных гарантий субъектов предпринимательской и иной экономической деятельности. Данный Закон уточняет порядок производства по уголовным делам в отношении субъектов предпринимательской и иной экономической деятельности, подозреваемых или обвиняемых в преступлениях, совершенных в связи с осуществлением ими данной деятельности, а также усиливает процессуальные гарантии, установленные для соответствующей категории лиц. Тем самым предусмотренные Законом изменения позволят исключить случаи избыточного применения к предпринимателям мер уголовно-процессуального принуждения и сохранят возможность продолжения занятия предпринимательской деятельностью.

Кроме того, в Федеральном законе специально уточняется, что под преступлениями, совершенными в связи с предпринимательской или иной экономической деятельностью, следует понимать преступления, которые совершены в ходе осуществления лицом самостоятельной, на свой риск деятельности, направленной на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг (в соответствии со ст. 2 ГК РФ), и (или) при управлении принадлежащим виновному лицу имуществом, которое используется для такой деятельности.

Учитывая необходимость исключения возможности использования уголовного преследования для незаконного давления на субъектов предпринимательства и решения споров хозяйствующих субъектов, Пленум Верховного Суда Российской Федерации 15 ноября 2016 г. принял Постановление № 48 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности»¹⁷, в соответствии с которым судам рекомендовано обращать особое внимание на действия и мероприятия, связанные с ограничением имущественных и иных прав и свобод предпринимателей и лиц, состоящих с ними в трудовых отношениях, и строго соблюдать запрет на применение меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении предпринимателей. Высший суд обратил внимание нижестоящих судов на то, что в целях отграничения мошеннических действий от преднамеренного неисполнения договорных обязательств необходимо устанавливать наличие у лица прямого умысла на совершение мошенничества, о чем с очевидностью должны свидетельствовать имеющиеся по делу доказательства.

Несмотря на ряд законодательных инициатив Верховного Суда Российской Федерации, связанных с применением мер пресечения (в особенности заключения под стражу), суды до сих пор нередко применяют явно избыточные меры пресечения, в том числе в отношении лиц, обвиняемых в совершении преступлений небольшой тяжести, а также в сфере предпринимательской или иной экономической деятельности. С учетом этого Пленум Верховного Суда Российской Федерации принял важные разъяснения, касающиеся применения в отношении подозреваемого или обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу. Еще в Постановлении от 19 декабря 2013 г. № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога»¹⁸ внимание нижестоящих судов было обращено на то, что ограничения прав и свобод могут быть оправданы публичными интересами, если такие ограничения отвечают требованиям справедливости, являются пропорциональными, соразмерными и необходимыми для целей защиты конституционно значимых ценностей. Верховный Суд Российской Федерации также указал, что при рассмотрении вопросов об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и о продлении срока ее действия суд обязан в каждом случае обсуждать возможность применения в отношении лица иной, более мягкой меры пресечения вне зависимости от наличия ходатайства об этом сторон, а также от стадии производства по уголовному делу. В Постановлении также определен перечень оснований, при наличии которых может быть избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, а также обстоятельств, подлежащих учету при избрании меры пресечения.

В мае 2016 г. в рассматриваемое Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации были внесены изменения, направленные на более полное раскрытие критерия справедливости при избрании меры пресечения¹⁹. В частности, в новой редакции указано, что для вывода об обоснованности подозрения лица в совершении преступления недостаточно констатировать, что это лицо могло совершить преступление. Необходимо установить наличие конкретных данных о том, что лицо причастно к преступлению (застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его совершения; потерпевший или очевидцы указали на данное лицо как на совершившее преступление; на данном лице или его одежде, при нем или в его жилище обнаружены явные следы преступления и т. д.). Кроме того, одной лишь формальной ссылки суда на наличие таких данных недостаточно: суд в каждом случае обязан проверить, содержатся ли такие данные в ходатайстве о применении меры пресечения и прилагаемых к нему материалах, и дать оценку этим данным. Неисполнение этой обязанности влечет отмену постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу.

В июне 2020 г. данное Постановление вновь подверглось корректировке с целью дальнейшей гуманизации уголовно-процессуального законодательства²⁰. Было разъяснено, что судам при выборе меры пресечения необходимо руководствоваться тем, что более строгая мера может быть применена только в случае невозможности выбора менее строгой. Кроме того, суду необходимо занимать активную позицию: независимо от наличия соответствующих ходатайств он должен ставить на обсуждение возможность применения менее строгих мер пресечения вместо предлагаемых органами предварительного расследования. Таким образом, положения данного Постановления со временем все в большей степени ориентируют суды на более широкое применение мер пресечения, не связанных с изоляцией подозреваемого или обвиняемого от общества, что формирует позитивные тенденции в судебной практике.

В октябре 2021 г. Пленум Верховного Суда Российской Федерации внес изменения в Постановление от 21 апреля 2009 г. № 8 «О судебной практике условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания»²¹. В нем появилось разъяснение, что при решении вопроса об освобождении от отбывания наказания лица, заболевшего после совершения преступления тяжелой болезнью, суды при рассмотрении соответствующего ходатайства не вправе отказывать в освобождении на основании наличия у лица отрицательных характеристик, отсутствия у него поощрений, постоянного места жительства и иных подобных обстоятельств. Данные положения направлены на совершенствование и гуманизацию практики рассмотрения судами ходатайств об освобождении от наказания по болезни.

Таким образом, мы продемонстрировали, что Верховный Суд Российской Федерации играет важную роль в гуманизации как законодательства (посредством инициирования законопроектов), так и судебной практики (посредством принятия постановлений Пленума, которые содержат разъяснения для нижестоящих судов). Помимо этого, высший суд демонстрирует приверженность гуманистическим началам и при рассмотрении конкретных уголовных и гражданских дел в кассационном порядке. С учетом этого обратим внимание на некоторые важные правовые позиции, высказанные судебными коллегиями Верховного Суда Российской Федерации.

Так, в Определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 2 сентября 2021 г. № 16-УД21-14-К4²² было указано, что в случае общественно опасного посягательства обороняющийся в целях защиты своего права на жизнь вправе нанести любой вред посягающему лицу.

В данном деле обвиняемая причинила тяжкий вред здоровью потерпевшего, который нанес побои и пытался душить ее, что Верховный Суд справедливо оценил как опасность для жизни. Судебной коллегией по уголовным делам были отменены приговор, апелляционное определение и определение кассационного суда, уголовное дело прекращено. Данное решение имеет высокую социальную значимость: Суд, руководствуясь принципом гуманизма, справедливо разрешил вопрос о необходимой обороне.

Дела данной категории не являются многочисленными, однако относятся к сложным.

В Определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 1 марта 2022 г. № 44-УД22-1-К7²³ Суд не согласился с позицией нижестоящих судов, которые при рассмотрении вопроса об отсрочке отбывания наказания осужденной до достижения ее ребенком 14-летнего возраста отдали приоритет исправлению осужденной и отбыванию ею наказания, не учитывая интересы несовершеннолетнего.

Как было верно отмечено, целью нормы ст. 82 УК РФ является обеспечение разумного баланса между публичным интересом, заключающимся в обеспечении неотвратимости наказания преступника, и интересами его ребенка, развитию которого и формированию его личности в малолетнем возрасте противоречит отстранение его матери от воспитательного процесса, что является неизбежным в случае реального лишения свободы. Исходя из принципов гуманизма и уважения личности, интересам ребенка придается первостепенное значение, и отсрочка от отбывания наказания не применяется только при наличии исключительных обстоятельств, когда с учетом личности родителя либо совершения им преступления в отношении малолетнего применение института отсрочки противоречит интересам самого ребенка, либо в иных случаях в силу прямого запрета закона, т. е. при совершении родителем преступлений, указанных в ч. 1 ст. 82 УК РФ.

В практике Верховного Суда Российской Федерации также имеется пример того, как Суд встал на сторону уязвимой стороны в деле, рассмотренном в особом порядке (глава 40 УПК РФ) по ходатайству обвиняемого, который имел психическое расстройство, не исключающее вменяемости.

В Определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 28 октября 2021 г. № 83-УДП21-24-К1²⁴ указано, что наличие такого заболевания может лишать обвиняемого возможности в полной мере осознавать фактический характер, общественную опасность своих действий и руководить ими и препятствовать самостоятельному осуществлению им права на защиту. В связи с этим суд, решая вопрос о возможности рассмотрения дела в особом порядке, должен выяснить, осознает ли обвиняемый характер и последствия заявленного им ходатайства. Нижестоящие суды невнимательно отнеслись к состоянию обвиняемого, что не только нарушало его право на защиту, но и являлось негуманным по отношению к нему. В связи с этим Верховный Суд Российской Федерации направил дело на новое рассмотрение.

В сфере гражданского судопроизводства Верховный Суд Российской Федерации, как уже отмечалось, уделяет особое внимание делам о защите социальных прав граждан, трудовым спорам, защите прав потребителей. Нахождение баланса между частным и публичным интересом часто становится важной задачей и при рассмотрении судами вопросов, связанных с пенсионным обеспечением.

Так, следует обратить внимание на Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 12 ноября 2019 г. № 86-КГ19-4²⁵ в части защиты жилищных прав детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.

В данном деле региональные органы власти признавали жилое помещение заявителя, относящегося к категории лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, не соответствующим санитарным и техническим требованиям и нуждающимся в капитальном ремонте, однако отказались признать данное жилое помещение непригодным для проживания. На основании этого заявителю было отказано в предоставлении жилья из жилищного фонда. Верховный Суд Российской Федерации не согласился с позицией нижестоящих судов и указал, что несоответствие жилого помещения санитарным и техническим требованиям является самостоятельным основанием для признания невозможным проживания детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в ранее занимаемых жилых помещениях. Между тем нижестоящие суды, установив наличие у истца жилого помещения, не исследовали вопрос о том, соответствует ли данное жилое помещение санитарным и техническим требованиям, возможно ли проживание в нем.

Важной с точки зрения принципа гуманизма является позиция, выраженная в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 7 февраля 2022 г. № 3-КГ21-6-К3²⁶.

Суд указал, что если причиной несвоевременного обращения гражданина-пенсионера в пенсионный орган с заявлением о перерасчете размера пенсии по инвалидности является неразъяснение пенсионным органом его прав, то такой гражданин имеет право на выплату недополученных сумм пенсии по инвалидности за прошедшее время без ограничений по сроку. Таким образом, именно пенсионный орган (как своего рода профессиональная сторона в данных правоотношениях) несет ответственность за надлежащее информирование гражданина, связанное с реализацией им социальных прав.

Тем самым Верховный Суд Российской Федерации продемонстрировал, что защита интересов гражданина в данном случае является приоритетом для государства.

Одним из важных направлений работы высшего суда является защита прав потребителей. Верховным Судом Российской Федерации были подготовлены и приняты Постановление Пленума от 29 сентября 1994 г. № 7 «О практике рассмотрения судами дел о защите прав потребителей»²⁷ и Постановление Пленума от 28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей»²⁸. В Постановлении Пленума 2012 г. Судом были истолкованы такие ключевые понятия потребительского законодательства, как «потребительские отношения», «товар», «услуга», «работа» и некоторые другие. Важное значение также имело распространение данным Постановлением действия Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей» на отдельные виды отношений в той части, в которой они не урегулированы специальными законами Российской Федерации, содержащими нормы гражданского права, – такие как договор участия в долевом строительстве, договор страхования, как личного, так и имущественного, договор банковского вклада, договор перевозки, договор электроснабжения и т. д.

Наконец, Верховный Суд Российской Федерации подготовил ряд обзоров судебной практики по вопросам защиты прав потребителей в отдельных сферах, характеризующихся определенной спецификой. К их числу относятся Обзор по отдельным вопросам судебной практики, связанным с добровольным страхованием имущества граждан²⁹ (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27 декабря 2017 г.), Обзор судебной практики по делам, связанным с защитой прав потребителей финансовых услуг³⁰ (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27 сентября 2017 г.), Обзор судебной практики по делам о защите прав потребителей³¹ (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20 октября 2021 г.).

Подводя общие итоги гуманизации российского права за последние десятилетия, можно констатировать, что Верховный Суд Российской Федерации играет важнейшую роль в данном процессе. Многие законодательные инициативы, направленные на гуманизацию уголовного и уголовно-процессуального законодательства, были предложены именно Верховным Судом Российской Федерации. Формирование новых подходов в правоприменительной практике по уголовным и гражданским делам также сыграло свою позитивную роль. Правовые позиции высшего суда способствовали повышению уровня правовой защищенности конституционных прав и свобод граждан в самых различных сферах и последовательно приводили российское право в соответствие с международными стандартами.

Тем не менее не следует останавливаться на достигнутом. В силу постоянного изменения общественных отношений, выявления новых проблем в их регулировании процесс совершенствования правовых норм не заканчивается. Поэтому Верховный Суд Российской Федерации и в дальнейшем будет осуществлять постоянный мониторинг с целью инициирования их своевременной корректировки и дачи разъяснений о новых подходах к их толкованию.

About the authors

Viktor V. Momotov

Author for correspondence.
Email: momotov_vv@vsrf.ru

Dr. Sci. (Law), Professor, Chairman of the Council of Judges of the Russian Federation, Secretary of the Plenary Court, Judge

References

Supplementary files