Departure from the Equality of Shares in the Division of Common Property of Spouses: On the Issue of the Effectiveness of New Legal Rules

Full Text

Введение

Изменения правового регулирования распоряжения общим имуществом супругов, внесенные Федеральным законом от 14 июля 2022 г. № 310-ФЗ в Семейный кодекc Российской Федерации¹⁰⁴ (СК РФ), на первый взгляд, решили давно существующую и активно обсуждаемую в науке проблему защиты прав добросовестного приобретателя супружеского имущества [1, с. 45–46; 2, с. 12; 3, с. 95–98].

Напомним, что до изменений норма абз. 2 п. 3 ст. 35 СК РФ не содержала указания на то, что оспаривание сделки супругом, нотариально удостоверенное согласие которого не было получено, осуществляется по правилам ст. 173.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ). Ранее и после появления ст. 173.1 ГК РФ в практике устоялся подход, согласно которому для признания сделки недействительной по заявлению супруга, права которого нарушены, достаточно было доказать отсутствие его нотариально удостоверенного согласия на совершение сделки, при этом фигура приобретателя супружеского имущества с позиций его объективного и субъективного незнания о несогласии супруга не оценивалась. Верховный Суд Российской Федерации неоднократно указывал на то, что добросовестность приобретателя не имеет юридического значения для данной категории дел¹⁰⁵.

В рамках реформирования семейного законодательства защита прав добросовестного приобретателя общего имущества супругов получила законодательное закрепление и в области семейного права.

Новая редакция абз. 2 п. 3 ст. 35 СК РФ устанавливает: «Супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки, по правилам статьи 173.1 Гражданского кодекса Российской Федерации». Нормы ст. 173.1 ГК РФ предусматривают, что для признания недействительной сделки, совершенной без необходимого в силу закона согласия третьего лица, требуется доказать, что другая сторона сделки знала или должна была знать об отсутствии согласия такого лица.

Действующая позиция законодателя, отраженная в норме абз. 2 п. 3 ст. 35 СК РФ, заслуживает поддержки. Приобретатель супружеской собственности, проявивший добрую волю, разумную осмотрительность и осторожность, должен быть защищен законом. Супруг, будучи собственником, обладает бóльшими возможностями по контролю за общим имуществом. Но и супруг, чьи права нарушены, должен иметь действенные меры защиты.

Для достижения баланса имущественных интересов добросовестного приобретателя и супруга законодатель предоставил возможность супругу, чьи права нарушены недобросовестными действиями другого супруга, просить суд отступить от равенства долей при разделе общего имущества. М. В. Ульянова считает отход от принципа равенства долей в подобных ситуациях «способом защиты имущественных прав другого супруга» [4, с. 70].

Методы

Комплекс методов, использованных в процессе исследования, был предопределен его целью. Оценка нововведений п. 2 ст. 39 СК РФ осуществлялась на основе общенаучного метода познания, частнонаучных и специальных методов исследования, таких как формально-юридический, сравнительно-правовой и др. В частности, методы моделирования, системного толкования и сравнительный метод позволили оценить перспективы применения новых правовых положений и их эффективность с позиций защиты прав супруга, права которого нарушены.

Результаты исследования

Новая редакция п. 2 ст. 39 СК РФ предусматривает, что при разделе общего имущества суд вправе отступить от равенства долей, если другой супруг совершал недобросовестные действия, которые привели к уменьшению общего имущества супругов. В частности, если он совершал без необходимого в силу п. 3 ст. 35 СК РФ согласия другого супруга на невыгодных условиях такие сделки по отчуждению общего имущества супругов, к которым судом не были применены последствия их недействительности по требованию другого супруга.

Анализ указанного положения позволяет выявить условия предъявления требования об увеличении доли при разделе общего имущества супругов. К ним относятся, во-первых, уменьшение общего имущества супругов и, во-вторых, недобросовестность действий супруга, повлекших такое уменьшение.

1. Уменьшение общего имущества супругов. В состав общего имущества согласно ст. 34 СК РФ входят движимые и недвижимые вещи, доходы от предпринимательской, трудовой и иной деятельности, разнообразные денежные выплаты, не имеющие целевого назначения, ценные бумаги, паи, доли в уставном капитале коммерческих корпораций, вклады, внесенные в кредитные организации и иные коммерческие организации, и любое другое нажитое в период брака за счет общих средств имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено или оформлено.

Уменьшение общего имущества в первую очередь предполагает выбытие определенного актива, например объекта недвижимости, автотранспортного средства, долей в уставном капитале хозяйственного общества. При этом необходимо отметить, что уменьшение общего имущества имеет место тогда, когда не предоставлен эквивалент выбывшему активу. Например, вещь подарена или отчуждена по иной безвозмездной сделке либо продана по заниженной цене. В ином случае, когда взамен выбывшему имуществу было встречное равноценное предоставление, уменьшение актива не состоится. Однако вопрос поступления в общую имущественную массу супругов равноценного встречного предоставления не всегда очевиден. Даже если по условиям сделки состоялся равноценный обмен, то встречное предоставление может и не поступить в состав общего имущества, а быть скрытым или потраченным на личные нужды одного из супругов. Поэтому при установлении критерия уменьшения имущественной массы судам необходимо не только оценивать условия сделок, на основании которых произошло отчуждение общего имущества, но и устанавливать поступление встречного предоставления в общую собственность супругов.

Результатом уменьшения общего имущества могут быть гибель или повреждение вещи. В практике встречаются случаи, когда один из супругов на фоне семейного конфликта уничтожает или повреждает общее имущество. Безусловно, эти действия могут быть квалифицированы как деликт, и потерпевший супруг вправе требовать возмещения причиненного ему вреда. Но в силу свободы выбора способов защиты не исключаем возможности заявления им требования об увеличении доли при разделе общего имущества.

Буквальное толкование п. 2 ст. 39 СК РФ может привести к его ограничительному применению. Фраза «уменьшение общего имущества», а согласно п. 2 ст. 34 СК РФ к такому относится нажитое в браке (актив), и частный случай такого уменьшения, поименованный в п. 2 ст. 39 СК РФ как совершение без необходимого согласия второго супруга сделок по отчуждению общего имущества, свидетельствуют о том, что уменьшение имеет место только при выбытии из состава общего имущества отдельного объекта (вещи, права или иного имущества).

Вместе с тем нарушение имущественных прав супруга может быть следствием разнообразных действий другого супруга, напрямую не связанных с отчуждением объекта совместной собственности. В судебной практике к таким случаям относятся принятие супругом решения о введении в состав участников общества нового участника с внесением им неэквивалентного дополнительного вклада в уставный капитал общества и выход участника из общества с последующим распределением перешедшей к обществу доли другому участнику (или третьему лицу)¹⁰⁶. Более того, общее имущество супругов включает в себя не только актив, но и общие долги [5, с. 25; 6, с. 36]. Такой подход можно считать достаточно устоявшимся в судебной практике¹⁰⁷. Увеличение общих долгов, например, в результате несвоевременного возврата заемных средств, с одной стороны, не влечет в буквальном смысле уменьшение имущества супругов, но, с другой, нарушает имущественные права и интересы одного из них¹⁰⁸.

Известны и другие случаи действий, нарушающих имущественные права супруга, в результате которых в общую собственность не поступают доходы. Например, единственный участник общества необоснованно не принимает решение о распределении прибыли, супруг-предприниматель в преддверии раздела имущества по соглашению с контрагентом изменяет сроки выплат и др.

Как мы видим, практика знает разнообразные способы нарушения имущественных прав и интересов одного из супругов, не всегда прямо связанных с уменьшением имущества. Однако нововведения не учитывают их, оставляя супруга незащищенным, а нарушителя – безнаказанным.

На наш взгляд, более верным было бы использование формулировки «причинение вреда имущественным правам и законным интересам супруга» вместо «уменьшение общего имущества», поскольку она позволяет охватить иные действия, причиняющие вред, но не связанные с уменьшением общего имущества.

2. Недобросовестность действий супруга, повлекших уменьшение общего имущества супругов. Не любое уменьшение общего имущества супругов является основанием для увеличения доли при его разделе. Супруг вправе заявить требование об увеличении доли, если уменьшение общего имущества стало результатом недобросовестных действий другого супруга.

В соответствии с п. 3 и п. 4 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) (п. 1 ст. 10 ГК РФ).

Недобросовестность действий – понятие оценочное и подлежит установлению в каждом конкретном деле. С учетом действия презумпции добросовестности, установленной п. 5 ст. 10 ГК РФ, недобросовестность действий подлежит доказыванию лицом, заявляющим о ее наличии. Согласно разъяснениям, данным в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», «оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны…»¹⁰⁹.

Как верно отмечено, «оба супруга в одинаковом объеме считаются собственниками всего общего имущества, но равенство прав супругов исключает произвольное, единоличное распоряжение всем имуществом одним из супругов» [7, с. 168]. При осуществлении прав необходимы согласование интересов собственников, определение их единой воли, выражение которой вовне осуществляется одним из супругов. Cупруги как сособственники являются сторонами относительного отношения обязательственного типа, которое не укладывается в классическую формулу, предусмотренную п. 1 ст. 307 ГК РФ [8, с. 163; 9, с. 38]. Этот вывод следует из существа особой обязательственной связи, возникающей между супругами по поводу их общего имущества.

Содержанием этого отношения является обязанность одного супруга осуществлять управление общим имуществом так, чтобы учитывались интересы другого супруга, и корреспондирующее право последнего требовать такого поведения от обязанного лица. Здесь действия обязанного лица не направлены на непосредственное удовлетворение интереса управомоченного (как, например, в договорном обязательстве), но обеспечивают его учет и соблюдение прав другого супруга.

Поскольку имущественные отношения супругов производны от их личных отношений, основанных на супружестве, то обязательственные отношения супругов по поводу общего имущества имеют свою специфику. Статья 31 СК РФ закрепляет за супругами обязанности строить свои отношения в семье на основе взаимоуважения и взаимопомощи, содействовать благополучию и укреплению семьи, заботиться о благосостоянии и развитии своих детей. Семья как общность духовная не может существовать вне материальной основы. Следовательно, осуществление как личных, так и имущественных прав должно быть направлено на укрепление семьи, обеспечение ее благосостояния. Поэтому супруг не обладает безусловной свободой и полной автономией воли при распоряжении общим супружеским имуществом даже в силу действия презумпции согласия второго супруга: он ограничен интересами последнего и семьи в целом.

На наш взгляд, положения ст. 1 СК РФ – необходимость укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, а также п. 3 ст. 31 СК РФ – обязанность супругов строить свои отношения в семье на основе взаимоуважения и взаимопомощи, содействовать благополучию и укреплению семьи в совокупности следует рассматривать как стандарт добросовестного поведения супруга при осуществлении им личных и имущественных прав. Несоответствие поведения одного из супругов указанным положениям следует расценивать как недобросовестное. По справедливому утверждению В. В. Кулакова, положения ст. 1 СК РФ нельзя назвать декларативными, они должны «учитываться при разрешении конкретных семейных споров, в том числе и имущественных» [10, с. 17–18].

Таким образом, при осуществлении своих прав в отношении общего имущества супруг обязан действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы другого супруга и семьи в целом.

Данный вывод находит поддержку в правоприменении. В пункте 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 5 ноября 1998 г. № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака» (далее – Постановление № 15) действия супруга по расходованию имущества в ущерб интересам семьи относятся к случаям, позволяющим суду отступить от начала равенства долей в общем имуществе супругов¹¹⁰, т. е. расцениваются как недобросовестные.

В судебной практике выявлены отдельные примеры недобросовестного поведения супруга, причиняющего вред имущественным интересам другого:

• отчуждение имущества вопреки воле другого супруга по сделкам, для которых не требуется его нотариально удостоверенное согласие (отчуждение акций, автотранспортных средств и др.), и трата средств, полученных от продажи общего имущества, не в интересах семьи (п. 17 Постановления № 15);
• принятие супругом решения о введении в состав участников общества нового участника с внесением им неэквивалентного дополнительного вклада в уставный капитал общества¹¹¹;
• внесение участниками (единственным участником) изменений в устав общества только для того, чтобы помешать вхождению в него супруга (бывшего супруга) участника при разделе их общего имущества или до него¹¹²;
• занижение действительной стоимости доли в уставном капитале хозяйственного общества и др.

Закон закрепляет частный случай недобросовестных действий супруга – совершенные «…без необходимого… согласия другого супруга на невыгодных условиях такие сделки по отчуждению общего имущества супругов, к которым судом не были применены последствия их недействительности по требованию другого супруга» (п. 2 ст. 39 СК РФ). Это положение, пожалуй, в большей степени вносит неясность в и без того громоздкую конструкцию п. 2 ст. 39 СК РФ.

Во-первых, речь идет исключительно о тех сделках по распоряжению общим имуществом, для которых в силу п. 3 ст. 35 СК РФ требуется нотариально удостоверенное согласие другого супруга. Следует полагать, что сделки, нарушившие права супруга, для совершения которых его согласия не требовалось (п. 2 ст. 35 СК РФ), не выпадают из-под действия п. 2 ст. 39 СК РФ, а охватываются иными недобросовестными действиями, повлекшими уменьшение общего имущества.

Во-вторых, закон уточняет, что не любые сделки, совершенные без необходимого согласия второго супруга, являются недобросовестными действиями, а только те, что совершены на невыгодных условиях.

Законодатель в п. 2 ст. 39 СК РФ установил дополнительный критерий, необходимый для заявления требования об увеличении доли, – невыгодность условий сделки. При этом ни п. 3 ст. 35 СК РФ, устанавливающий право супруга требовать признания недействительной сделки, совершенной без его нотариального согласия, ни п. 1 ст. 173.1 ГК РФ, определяющий правила оспаривания таких сделок, не содержат указания на невыгодность условий совершенной сделки. Более того, Верховный Суд Российской Федерации специально указывает, что при оспаривании сделки по правилам ст. 173.1 ГК РФ не требуется доказывания неблагоприятных последствий, поскольку совершение сделки в отсутствие согласия уже является нарушением прав и законных интересов¹¹³.

Действующий закон не только не раскрывает содержание категории «невыгодные условия», но и не устанавливает объективных ориентиров для квалификации условий сделки как невыгодных.

В судебной практике применительно к иным случаям выработаны подходы к определению невыгодных условий сделки. Так, в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30 июля 2013 г. № 62 в абз. 7 п. 2 указано: «Под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (например, если предоставление, полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу контрагента)»¹¹⁴. В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 в качестве примера сделки на невыгодных условиях рассматривается сделка, по которой полученное предоставление в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента.

По существу в правоприменении можно выделить два подхода к определению сделок на невыгодных условиях. Первый – когда совершенная сделка сравнивается с аналогичной и устанавливается наличие ухудшающих условий для одной из сторон сделки по сравнению с аналогичной. И второй – когда сравнивается стоимость взаимных предоставлений по сделке и устанавливается неравноценность встречного предоставления. Но следует отметить, что оба подхода применимы исключительно для возмездных сделок, т. е. предполагающих встречное предоставление. На безвозмездные сделки эти критерии не распространяются.

Следовательно, критерий невыгодности условий сделки не может быть установлен, если отчуждение супружеского имущества осуществлено по договору дарения или на основании иной безвозмездной сделки. Критерий «невыгодные условия» также не охватывает известные практике случаи совершения сделок хотя и на выгодных условиях, но с лицом, не способным исполнить обязательство. В этих и других случаях оценить невыгодность условий сделки практически невозможно.

Как было установлено, недобросовестные действия супруга – это действия, нарушающие права и законные интересы другого супруга, и они подлежат доказыванию лицом, обратившимся в суд. Причинение ущерба правам и интересам супруга охватывает все случаи недобросовестных действий, включая совершение сделок на невыгодных условиях. Возложение на супруга, чьи права нарушены, дополнительной обязанности доказывать невыгодность условий сделки делает защиту его прав сложной, а в отдельных случаях – невозможной. Поэтому видится необоснованным введение дополнительного критерия «невыгодные условия сделки» в п. 2 ст. 39 СК РФ.

В-третьих, формулировка «судом не были применены последствия их недействительности по требованию другого супруга» однозначно указывает на то, что супруг, требующий увеличения доли, не получил защиты при заявлении иска о признании сделки недействительной по правилам ст. 173.1 ГК РФ. Здесь следует обратить внимание на важный момент: эта формулировка не должна толковаться так, что супруг сначала должен заявить иск о недействительности сделки и только в том случае, если ему будет отказано, вправе обратиться в суд с требованием о разделе общего имущества и увеличении его доли. Иное предполагало бы, что законодатель принуждает к выбору способа защиты права и ставит заявление требования об увеличении доли в зависимость от отказа в иске о признании сделки недействительной. Такой подход противоречил бы ст. 45 Конституции Российской Федерации, устанавливающей, что «каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом», и гражданско-правовому принципу автономии воли, закрепленному в п. 2 ст. 1 ГК РФ: «Граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе».

Выбор способа защиты гражданских прав, как неоднократно указывал Верховный Суд Российской Федерации, принадлежит субъекту нарушенного права¹¹⁵.

Обсуждение и заключение

Бесспорно, измененная норма п. 2 ст. 39 СК РФ призвана гарантировать справедливую долю супруга в общем имуществе, нажитом в браке. Однако она нуждается в уточнении, поскольку не содержит ответа на те вопросы, которые с высокой степенью вероятности возникнут при правоприменении, а буквальное толкование ныне действующих положений не позволяет получить строго однозначные ответы.

Попытка законодателя обеспечить защиту интересов супруга безусловно заслуживает поддержки. Но верно ли избран путь такой защиты? Будет ли обеспечен баланс интересов добросовестного приобретателя и супруга, чьи права на общее имущество нарушены? На данный момент дать положительный ответ, на наш взгляд, затруднительно. И это связано не только с упущениями при формулировании нововведений, но и с «оторванностью» законодательной нормы от реальной жизни. Недобросовестные действия, направленные на причинение вреда, совершаются, как правило, в преддверии расторжения брака. К моменту заявления требования о разделе имущества наиболее ценные по стоимости объекты супружеской собственности выбывают из состава общего имущества в результате недобросовестных действий одного из супругов. И если раньше вероятность их возврата была велика, то сегодня вернуть их практически невозможно. К моменту «выхода» из брака и раздела имущества его состав и стоимость могут быть настолько незначительными, что даже увеличение доли в общем имуществе не способно компенсировать утраченное. Таким образом, защитив добросовестного приобретателя, действующий закон не дает эффективных мер защиты пострадавшему супругу и, скорее, создает поле для злоупотреблений.

Фактическое отсутствие ограничений при распоряжении общей собственностью и сложность, а в отдельных случаях – невозможность защиты прав делают положение добросовестного супруга максимально уязвимым. Законодатель не должен игнорировать интересы такого супруга. Как верно отмечено, «комплексный подход к вопросам имущественных отношений супругов… должен прослеживаться постоянно и являться одним из системообразующих постулатов решения ряда вопросов в этой области» [11, с. 19]. Точечные изменения, устранившие проблему защиты прав добросовестного приобретателя, по существу перенесли риск недобросовестного поведения на супруга, не имеющего адекватных мер защиты. Комплексный подход к решению проблемы видится в разработке как действенных инструментов защиты, так и эффективных механизмов, предупреждающих причинение вреда, в области публичного и частного права. Мерой превентивного характера могло бы стать информирование Росреестром супруга при подаче другим супругом заявления о регистрации перехода права собственности на недвижимость к третьему лицу.

About the authors

Elena A. Nizamova

Author for correspondence.
Email: nizamovaea@list.ru
ORCID iD: 0000-0003-1653-3277

Cand. Sci. (Law), Associate Professor at the Civil Law Department

References

Supplementary files