Adversarial Model of Criminal Proceedings: Content, Provision, Implementation

Full Text

Введение

Вопросы реализации состязательной модели уголовного судопроизводства относятся к числу активно разрабатываемых со времени включения конституционного принципа состязательности сторон в качестве формообразующего начала в содержание Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, однако интерес к ним не ослабевает ни на уровне современных доктринальных исследований, ни на уровне правоприменительной практики. Конечно же, это внимание обусловлено не столько избранной законодателем формой судопроизводства, сколько ее содержательным наполнением и практической реализацией с точки зрения эффективности достижения назначения уголовного судопроизводства. И в этом направлении выявлено немало дискуссионных моментов. В частности, в процессуальной науке остаются спорными вопросы о реализации принципа состязательности и равноправия сторон в различных стадиях судопроизводства, о степени активности суда в судебном следствии и др. Неразрешенной остается «проблема предоставления сторонам достаточных и сбалансированных прав и обеспечение им на практике реальных возможностей для отстаивания своей позиции перед судом» [1, с. 2126].
Остается без однозначного ответа и собственно сам вопрос о том, является ли состязательная модель организации уголовного судопроизводства наиболее оптимальной для достижения его назначения. Тем не менее именно эта модель избрана законодателем в качестве основы формообразования современного уголовного судопроизводства, и именно она в настоящее время, как признано в процессуальной науке, «…играет также роль эталона, своего рода политического критерия демократичности, цивилизованности и справедливости судопроизводства» [2, с. 18].
В череде многочисленных доктринальных рассуждений о месте состязательности в уголовном процессе сформировано превалирующее мнение о ее полноценной реализации в стадии судебного разбирательства [3, с. 45; 4, с. 68; 5, с. 301–302]. Это однозначно находит свое подтверждение и в плоскости современного уголовно-процессуального законодательства.
Однако теоретические положения о полномерном воплощении требований состязательности и равноправия сторон в судебном разбирательстве и созданные на нормативном уровне условия для этого обретают свою ценность и значимость только в случае их успешной практической реализации. Ведь, как показывает анализ современной судебной практики, нередко встречаются ошибки в обеспечении судом принципа состязательности и равноправия сторон, что подтверждает актуальность обращения к вопросу о необходимости усиления внимания судов к их обязанности создавать условия и обеспечивать ход судебного разбирательства в форме состязательности при равных процессуальных правах сторон.

Теоретические основы. Методы

Доктринальные основы состязательной модели судебного разбирательства находятся в области учения о типах (формах) уголовного процесса, которое на протяжении многих десятилетий развивается в отечественной процессуальной науке. В результате исследований учеными был сделан единодушный вывод о невозможности существования «чистой» модели уголовного судопроизводства, будь она заявлена как состязательная либо как розыскная, ибо уголовный процесс неизбежно воплощает в себе обе модели [2, с. 14; 6, с. 61; 7, с. 129].
На выбор модели судопроизводства определяющее влияние оказывают имеющиеся в государстве правовые и социальные интересы. Данное утверждение относится и к центральной стадии современного российского уголовного процесса – судебному разбирательству, выстраиваемому по состязательной модели. Поэтому, говоря о «состязательной модели судебного разбирательства», мы не имеем в виду «рафинированную» теоретическую конструкцию, а рассматриваем самодостаточную процессуальную модель, реализуемую в нынешних условиях развития уголовного судопроизводства.
Современное содержание состязательной модели судебного разбирательства не сформировалось экспромтом. Анализ правовых исторических памятников позволяет заключить, что в различной степени «состязательность» всегда была присуща отечественному уголовному процессу. Ее признаки усматривают уже в «Русской Правде», где основная роль в состязании перед судом отводилась отстаивающим свои интересы сторонам [8, с. 98]. Свое развитие и нормативное закрепление «состязательность» нашла и в содержании ст. 639 Судебных уставов 1864 г., наделившей стороны в судебном состязании равными правами и одинаковыми возможностями136.
Советское уголовно-процессуальное законодательство, несмотря на отсутствие легального закрепления принципа состязательности, все же содержало нормы, устанавливающие состязательность судебного разбирательства [9, с. 151].
В своем эволюционном пути состязательность достигает полного признания в качестве самостоятельного процессуального принципа на рубеже XX–XXI вв., когда состоялось ее «фактическое возвращение в законодательство, науку и уголовную практику» [10, с. 227].
Анализ современных исследований, посвященных категории «состязательность», свидетельствует о ее научной весомости и высокой практической значимости. В то же время многочисленные работы разного масштаба и характера до настоящего времени не привели к однозначному пониманию сущности и роли «состязательности» в уголовно-процессуальном праве, под которой предлагается понимать и принцип, и форму (модель) и метод судопроизводства [11; 12; 13; 14].
Например, С. В. Бурмагин считает, что «состязательность в уголовном судопроизводстве выступает в двух качествах: как системообразующая модель построения уголовных производств и как метод судебного познания фактических обстоятельств дела и юридических оснований его разрешения» [3, с. 45].
Согласно другому мнению, «состязательность как юридическое понятие представляет собой свойство, которое характеризует как уголовное судопроизводство в целом, так и отдельные его стадии…» [15, с. 188].
Встречаются и столь категоричные суждения, с которыми нельзя согласиться: «…современный уголовный процесс в РФ не признает принципа состязательности в целом и не обеспечивает его реализации при движении уголовного дела» [16, с. 65].
Если вспомнить «историческую судьбу» и современные обоснованные теоретические взгляды на «состязательность» подавляющего большинства ученых, то можно уверенно признать, что принцип состязательности и равенства сторон стал «...един для любого вида процесса и во всех его видах состязательность неизбежно обеспечивает объективность, справедливость и достижение материальной истины» [17, с. 7].

Результаты исследования

Принцип состязательности и равноправия сторон не может в равной мере реализоваться на всех стадиях уголовного судопроизводства. Стоит признать, что «…только в суде, где отношения между противоборствующими сторонами обвинения и защиты имеют одноуровневый характер, они равноправны и действуют на основе состязательности» [18, с. 43].
Именно в стадии судебного разбирательства на основе четкого разграничения процессуальных функций суд занимает позицию нейтралитета в обеспечиваемом им процессе «состязания» сторон, а стороны имеют равный арсенал процессуальных средств и возможностей. Фактически в судебном разбирательстве присутствуют все базовые компоненты состязательной модели, отраженные законодателем в ст. 15 УПК РФ. Иными словами, уголовно-процессуальный закон четко прописал состязательную модель судопроизводства, которая воплощается в полной мере только в стадии судебного разбирательства. При этом, конечно же, не исключаются определенные трансформации «идеальной состязательной модели», поскольку в любой реальной процессуальной системе права она, как отмечалось, неизбежно изменяется под влиянием социально-правовых традиций, общественных интересов, процессуально-технических возможностей.
Обзорный сравнительно-правовой анализ зарубежного процессуального законодательства показывает практически во всех современных процессуально-правовых системах мира наличие элементов состязательной модели судебного разбирательства, конечно же, обладающих своей спецификой.
Например, в индийском уголовном судопроизводстве судебное разбирательство выстроено на основе состязательности, однако она, «…основанная на британской модели (формальной/унаследованной), полна технических деталей и процедур, что делает систему по-прежнему чуждой большинству индийцев (чья правовая культура в большей степени является местной)» [19, p. 229].
В китайской системе судопроизводства наблюдается синтез инквизиционной и смешанной моделей уголовного судопроизводства, при этом сторона защиты встраивается в правоотношения не по классическому «треугольнику» состязательности: «суд – сторона обвинения – сторона защиты», а вступает в противоборство с так называемым «железным треугольником», представляемым «коалицией суда, обвинения и сотрудников полиции» [20].
В реализации российской состязательной модели уголовного судопроизводства также имеются некоторые шероховатости. Так, по мнению некоторых ученых, и после признания состязательности и равноправия сторон процессуальным принципом суд «…все еще выступает в качестве покровителя одной из сторон, чаще всего стороны обвинения» [21, с. 120]. В судебной практике это может случиться, но полагаем, что это проблема отдельных судебных правоприменителей, уклоняющихся от общей, проводимой законодателем и Конституционным Судом Российской Федерации линии на строгое соблюдение и обеспечение принципа состязательности и равноправия сторон в уголовно-процессуальной деятельности, при осуществлении которой «возложение на суд обязанности в той или иной форме выполнять функцию обвинения препятствует независимому и беспристрастному осуществлению правосудия»137.
Прямая обязанность суда обеспечивать в ходе судебного разбирательства состязательность и равноправие сторон для отстаивания их прав и законных интересов установлена ст. 15, 243 и 244 УПК РФ. Из этих же законодательных положений усматриваются основные правила построения состязательной модели судебного разбирательства, выполнение которых позволит наполнить ее надлежащим содержанием:
1) участники судебного разбирательства должны действовать строго в границах отведенных им уголовно-процессуальных функций;
2) стороны должны быть наделены и обеспечены равными процессуальными правами по отношению к суду;
3) стороны должны иметь фактические возможности и способности в равной мере отстаивать свои позиции в судебном разбирательстве;
4) суд в процессе состязательности сторон должен руководить этим процессом и оказывать содействие сторонам в собирании доказательств.
Состязательная модель судебного разбирательства, как и любая поведенческая модель, оживает только благодаря действиям участников уголовного процесса. Эффективность ее реализации напрямую зависит от активной деятельности сторон, несомненно имеющей «соревновательный характер… в процессе судопроизводства» [14, с. 14].
В то же время эта деятельность не представляет собой исключительно «противоборство» двух сторон в присутствии пассивного созерцателя – суда. «Состязательная модель судопроизводства базируется на признании наличия у субъектов общественных отношений разноплановых, зачастую противоположных интересов, которые неизбежно проявляются в каждом воплотившемся в юридическое дело правовом конфликте…» [3, с. 45].
Данная уголовно-процессуальная деятельность являет собой трехстороннее, в определенном смысле «вынужденное» взаимодействие независимого суда и сторон, отстаивающих в процессе спора свои противоположные интересы, где руководящая роль, несомненно, отводится суду. В данной процессуальной конструкции «принцип состязательности и равноправия сторон в его организационном аспекте уравнивает процессуальное значение функций обвинения и защиты по отношению к функции разрешения дела и функционально выделяет, делает исключительным положение суда» [1, с. 2123].
Исключительное положение суда в состязательном судебном разбирательстве, подчеркиваемое доктриной и процессуальным законом, бесспорно и очевидно. Наряду с этим нельзя обойти стороной существование некоторых «острых углов» в вопросе практического обеспечения судом состязательности и равноправия сторон.
Один из таких вопросов касается «активности» суда в состязательном судебном разбирательстве, точнее – в части судебного следствия. В науке уголовного процесса по этому поводу высказана точка зрения о том, что наличие у суда активных полномочий в судебном следствии вступает в конфликт с требованием беспристрастности суда по отношению к противоборствующим сторонам [22, с. 200]. Большинство же ученых придерживаются мнения о том, что судебное разбирательство, выстраиваемое по состязательной модели, не исключает определенной процессуальной активности суда. В частности, по мнению М. К. Свиридова, «…суд должен проявлять активность, но она должна быть ограниченной... усилия суда следует направлять не на самостоятельное собирание им недостающих доказательств, а на воздействие на стороны с тем, чтобы они в полном объеме выполнили требуемое от них – предоставить суду все необходимые доказательства...» [23, с. 106].
Схожую позицию занимают О. В. Качалова и М. В. Беляев, которые предлагают наделить суд правом «...осуществлять активные действия, в том числе сопряженные с собиранием доказательств, подтверждающих либо опровергающих доказательства, представленные сторонами, если того требуют интересы правосудия» [24, с. 59].
С учетом этого подхода важно установление верного баланса «активной» позиции суда и положения сторон. Активность суда должна проявляться в строго определенных пределах, обусловленных функцией правосудия. Если «активность» суда не вторгается в рамки процессуальных отношений сторон, не препятствует их развитию, более того, нацелена на сохранение их позитивно-нормативной формы, то такая «активность» суда полностью оправдывает свою уместность.
При этом со стороны суда должно исключаться любое принуждение сторон к использованию определенных процессуальных средств и способов отстаивания своих позиций, равно как и сам суд не вправе самостоятельно применять эти средства в интересах той или иной стороны.
Вместе с тем суд не может полагаться только на активность сторон в процессе: их функциональная направленность, собственные, обусловленные личными интересами цели в уголовном процессе не совпадают с целью правосудия. Поэтому суд параллельно с деятельностью сторон самостоятельно проводит линию на достижение своей цели, используя предоставляемый сторонами доказательственный материал в интересах разрешения дела и постановления законного, обоснованного и справедливого решения. При выявлении нарушений закона в ходе судебного разбирательства суд обязан принять соответствующие меры к их устранению, вне зависимости от позиций сторон в этом случае.
Вторым важным моментом в уяснении сущности и способов реализации состязательной модели судебного разбирательства является обеспечение равноправия сторон. В науке уголовного процесса равноправие сторон связывается прежде всего с «равными возможностями» сторон в процессе отстаивания своих позиций. Так, по мнению Л. А. Воскобитовой, «равноправие сторон в состязательном процессе – это наличие у каждой из них равно достаточных возможностей по отстаиванию перед судом своих позиций, по защите своих или представляемых прав и законных интересов» [1, с. 2128].
Профессор Г. И. Загорский утверждает следующее: «Положение закона о равенстве сторон в судебном разбирательстве предполагает их процессуальное равноправие, которое выражается в одинаковых возможностях реализовать свои права, равные по объему и процедуре их использования»138.
Соглашаясь с приведенными суждениями, предложим следующую обобщенную формулу равноправия сторон в состязательном судебном разбирательстве: это нормативно определенная и обеспеченная судом равная по количеству и силе воздействия совокупность процессуальных средств, предоставляемых законом равным по способностям и возможностям их реализации сторонам.
Переходя к проблеме обеспечения судом состязательной модели судебного разбирательства, обратимся к содержанию ст. 244 УПК РФ, которое, по мнению Г. И. Загорского, включает следующие процессуальные позиции равноправия сторон: а) равные права сторон по заявлению отводов суду, переводчику, эксперту, специалисту и другим; б) равные права сторон на заявление различных ходатайств (в том числе повторные); в) одинаковые права сторон по предоставлению ими доказательств в ходе проведения судебного разбирательства; г) равные процессуальные возможности сторон по участию в исследовании доказательств; д) равные права на участие в прениях сторон с соблюдением требований их выслушивания; е) одинаковые возможности предоставления суду письменных формулировок по вопросам, подлежащим разрешению в приговоре; ж) равенство сторон при рассмотрении иных вопросов, возникающих в ходе судебного разбирательства139.
Сгруппировав данные позиции в более укрупненные, можно выделить следующие основные этапы обеспечения судом требований состязательности и равноправия сторон.
Обеспечивающей состязательность сторон в судебном разбирательстве деятельности суда предшествует имеющий место в стадии подготовки судебного разбирательства этап, связанный с обязанностью суда выяснить вопрос о том, имелась ли у подсудимого возможность подготовиться к защите от обвинения в судебном разбирательстве после ознакомления с обвинительным заключением или обвинительным актом. Именно «обвинение» рождает необходимость защиты от него. Без обвинения, собственно предмета спора и движущего начала в противоборстве сторон, априори не может состояться «состязание» сторон. Отчасти этим обусловлено существование в УПК РФ п. 2 ч. 1 ст. 228, обязывающего суд прежде всего выяснить вопрос о своевременности вручения итоговых обвинительных актов стадии предварительного расследования.
Как известно, первым звеном в системе гарантий реализации права является определенный этап доведения до сведения лиц информации о наличии у них этого права. В уголовном судопроизводстве это осуществляется посредством такого процессуального действия, как «разъяснение прав».
В структуре судебного разбирательства это действие занимает первоначальное место. Верховный Суд Российской Федерации указывает: «Судам следует иметь в виду, что в соответствии с положениями части 1 статьи 11 и части 2 статьи 243 УПК РФ председательствующий в подготовительной части судебного заседания разъясняет всем участникам судебного разбирательства права, обязанности и порядок их осуществления»140. Ранее в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации судам предписано: «…при рассмотрении уголовного дела по существу судом первой инстанции разъяснению подсудимому подлежат не только права, указанные в ч. 4 ст. 47 УПК РФ, но и другие его права в судебном разбирательстве, в том числе право ходатайствовать об участии в прениях сторон наряду с защитником (ч. 2 ст. 292 УПК РФ)»141.
Несмотря на неоднократное заострение на этом вопросе внимания Верховного Суда Российской Федерации, судами первой инстанции все же допускаются нарушения процессуального законодательства относительно данной рекомендации.
Например, «Судебной коллегией по уголовным делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции по итогам рассмотрения жалобы на приговор Усть-Лабинского районного суда Краснодарского края от 2 апреля 2018 года и апелляционного определения Краснодарского краевого суда от 4 июля 2018 года было установлено, что в суде первой инстанции подсудимому Б. председательствующим были разъяснены лишь права, предусмотренные ст. 47 УПК РФ и ст. 51 Конституции РФ. Другие права, включая право подсудимого ходатайствовать об участии в прениях сторон наряду с защитником, предусмотренные ч. 2 ст. 292 УПК РФ, подсудимому Б. разъяснены не были. В прениях сторон слово подсудимому Б. не предоставлялось, несмотря на отсутствие данных о том, что он отказался от участия в этом этапе судопроизводства»142.
Вторым этапом (условно называемым «равенство рук») обеспечения состязательности и равноправия сторон является обеспечение непосредственного участия в судебном разбирательстве сторон.
Принцип состязательности не лишается своих достоинств только в случае, если обе стороны являются равносильными противниками, наделенными равными процессуальными возможностями. В прикладном аспекте это означает наличие равных противников в смысле способности на профессиональном уровне вести «спор» с обеих сторон.
В идеале стороне обвинения, представленной государственным обвинителем – профессиональным юристом, имеющим немалый опыт процессуальной работы, должна противопоставляться сторона защиты, «усиленная» профессиональным защитником – адвокатом. Полное отсутствие адвоката-защитника, замена его без согласия иным защитником, несогласованность позиции защитника с подзащитным – все это существенные нарушения принципа состязательности и равноправия сторон.
Невозможно рассматривать судебное разбирательство как истинно состязательное при отсутствии одного из важных элементов состязательности – равновесного процессуального противоборства, обеспечиваемого профессиональным защитником. Его участие следует признавать обязательным на всех стадиях уголовного процесса, где возникает необходимость отстаивать интересы подзащитного посредством состязания со стороной обвинения, включающей в свой состав профессионального представителя органа уголовного преследования.
Тем не менее в судебной практике есть вопиющие случаи, когда судебное разбирательство проводится в отсутствие не только защитника, но и самого подсудимого.
Например, «Судебная коллегия Третьего кассационного суда общей юрисдикции, рассмотрев уголовное дело по жалобе осужденного Г. на приговор Северодвинского городского суда Астраханской области от 1 октября 2019 года и апелляционное постановление Астраханского областного суда от 9 декабря 2019 года… установила, что уголовное дело в отношении Г. было рассмотрено судом в соответствии с требованиями гл. 40 УПК РФ. При рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке по апелляционной жалобе Г. судебная коллегия рассмотрела уголовное дело с участием прокурора, без осужденного и защитника»143.
Этим же судом был выявлен аналогичный негативный случай оставления подсудимого без помощи защитника в судебном разбирательстве, проведенном в апелляционной инстанции144.
В целях обеспечения права на равные процессуальные права и возможности их реализации недопустимо, чтобы суд оставлял без внимания случаи, когда защитник, ранее участвовавший в процессе, по каким-либо обстоятельствам отстраняется от участия в деле. В таких обстоятельствах суд должен принять необходимые меры к назначению другого защитника, чтобы не допустить нарушения прав подсудимого на квалифицированную юридическую помощь, необходимую в условиях состязания сторон. Однако такие нарушения, к сожалению, в судебной практике встречаются.
Так, «Четвертым кассационным судом общей юрисдикции был отменен приговор мирового судьи судебного участка №… и апелляционное постановление районного суда относительно этого приговора в связи с тем, что суд первой инстанции, рассмотрев ходатайство подсудимого, удовлетворил его в части отказа от защитника Н., освободил защитника от участия в судебном заседании, при этом другого защитника не назначил и не принял мер к обеспечению права подсудимого пользоваться помощью защитника. Решение суда в части принятия отказа от защитника суд не мотивировал. За нарушение порядка в судебном заседании и неподчинение распоряжениям председательствующего суд удалил подсудимого из зала судебного заседания до прения сторон. В отсутствие представителей стороны защиты, в частности подсудимого и его защитника, который не был назначен судом, в судебном заседании была допрошена потерпевшая, после допроса которой судебное следствие было окончено. Таким образом, будучи удаленным из зала суда, осужденный, не обеспеченный защитником, не мог реализовать свое право на защиту, поскольку ни он, ни его защитник в судебном заседании… участия не принимали»145.
Говорить о каком-либо «состязании сторон» в данном случае не приходится…
Третий, пожалуй, самый объемный этап, требующий повышенного внимания к обеспечению судом равных процессуальных возможностей для реализации сторонами их прав в состязательном судебном разбирательстве, охватывает деятельность сторон, реализуемую ими в ходе судебного следствия. Условно его можно назвать этапом предоставления «равного процессуального оружия». Заметим, что уравнивание процессуальных прав сторон, существующее на нормативном уровне, на практическом уровне обеспечения полностью ложится на суд. И в этом отношении не действует равенство в количественном измерении, речь должна вестись о равенстве процессуальных возможностей сторон, отвечающих их функциональному предназначению в судебном разбирательстве.
Любое умаление процессуальных средств в арсенале одной из сторон в состязательном противоборстве заведомо ставит ее в невыигрышную позицию. Но считаем, что современным законодателем предусмотрен равный объем процессуальных прав и возможностей для сторон. Практическое же воплощение данных прав зависит уже от сторон, и «пассивность» с их стороны не означает, что такое право не было им предоставлено судом.
Основными процессуальными средствами реализации сторонами правомочий в судебном следствии являются различные ходатайства (глава 15 УПК РФ), которые подлежат обязательному разрешению судом. Перечень доступных сторонам ходатайств на этом этапе процесса законом строго не ограничен. Важными критериями в данном случае выступают относимость заявляемых ходатайств и требуемых процессуальных действий к существу конкретного уголовного дела и значимость их результата для обстоятельств этого дела. Все заявляемые сторонами перед судом ходатайства сразу после их заявления подлежат рассмотрению судом, по итогу которого выносится мотивированное решение.
В судебной практике встречаются ошибки, связанные с порядком разрешения ходатайств, с немотивированными отказами в их удовлетворении.
Так, «Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ был отменен приговор Волгоградского областного суда от 31 июля 2019 года в отношении Ч., К., Р., С. и С-ва в связи с непредоставлением подсудимому права участия в прениях сторон и непредоставлением подсудимым последнего слова… Как видно из протокола судебного заседания, на предложение председательствующего выступить с последним словом осужденный С. заявил, что по состоянию здоровья он не может выступать в судебных прениях. На это заявление суд ответил, что в материалах дела имеется справка фельдшера о возможности С. следовать этапом в суд без сопровождения медицинского работника… Однако эта справка не подтверждает возможности полноценного участия С. в судебном разбирательстве и несоответствие жалоб С. на болезненное состояние здоровья… Таким образом, суд не выяснил диагноз и состояние здоровья С. на время рассмотрения дела в суде. При таких обстоятельствах доводы С. о том, что по состоянию здоровья он не мог 31 июля 2019 г. участвовать в судебных прениях, ничем не опровергнуты. На предложение председательствующего выступить с последним словом сразу же после выступлений сторон в судебных прениях подсудимые С-ов, К., Р., и Ч. заявили ходатайство об отложении судебного разбирательства для подготовки к последнему слову. Подсудимый С. заявил, что он не может выступать с последним словом по состоянию здоровья. Председательствующий расценил указанное выше ходатайство как отказ всех подсудимых от выступлений с последним словом, после чего удалился в совещательную комнату, по возвращении из которой провозгласил приговор.
Вместо того, чтобы в соответствии с положениями главы 15 и ст. 256 УПК РФ выяснить у подсудимых С-ова, К., Р., и Ч., сколько времени необходимо для подготовки к последнему слову, обсудить заявленное ходатайство с участниками судебного разбирательства и вынести по нему мотивированное постановление, председательствующий сделал категоричный вывод, идущий вразрез с заявленным ходатайством. Таким образом, в нарушение требований ч. 3 ст. 15 УПК РФ, председательствующий формально подошел к предоставлению подсудимому С. права выступить в судебных прениях и предоставлению подсудимым Ч., К., Р., С. права выступить с последним словом и не создал им необходимые условия для осуществления предоставленных им прав…»146
О мере активности суда ранее упоминалось, но нельзя обойти вниманием и вопрос о «пассивности сторон» в ходе состязательного судебного разбирательства. В данном случае меньше проблем со стороной обвинения, включающей государственного обвинителя, который в силу своих прямых функциональных обязанностей, как правило, достаточно активно участвует в процессе судебного разбирательства. Сложнее обстоит дело со стороной защиты, не всегда включающей в свой состав защитника-профессионала либо включающей защитника с «пониженной активностью».
Полагаем, в этом случае можно поддержать мнение С. Ю. Пашкова, предложившего в качестве «катализатора» активности сторон в судебном следствии предоставить председательствующему в судебном заседании право на уведомление сторон о необходимости предоставления ими дополнительной информации в подтверждение или опровержение каких-либо обстоятельств, подлежащих доказыванию [25, с. 39].
Это мнение согласуется с позицией Верховного Суда Российской Федерации, ориентирующей судей на их право «предложить сторонам представить дополнительные материалы… и оказать им содействие в истребовании таких материалов, а также принять иные меры, позволяющие вынести законное и обоснованное решение…»147.
Нельзя сказать, что в практике председательствующие игнорируют эти рекомендации. В интересах законного разрешения дела суд зачастую в ходе судебного разбирательства пытается наводящими вопросами подвести сторону к заявлению необходимого ему для полноты «доказательственной картины» ходатайства и объявляет перерыв для предоставления информации, требуемой для разрешения дела. Все это фиксируется в протоколе судебного заседания, тем самым такие действия суда обретают процессуальную форму. Однако полагаем, что акцентирование внимания сторон на необходимость предоставления суду дополнительных материалов в отдельном процессуальном акте суда (уведомлении) существенно активизировало бы деятельность сторон в соответствующем направлении.

Обсуждение и заключение

Представление уголовного судопроизводства с позиции модели уголовно-процессуальной деятельности [26, с. 127] позволяет стадию судебного разбирательства рассматривать с точки зрения отдельной процессуальной модели. Выбор модели судебного разбирательства предопределен общей моделью уголовного судопроизводства, которая, в свою очередь, непосредственно связана с ее функциональной способностью наилучшим образом обеспечивать своевременное и эффективное достижение цели и задач уголовного процесса.
Современная модель судебного разбирательства в уголовном судопроизводстве России отвечает состязательной модели организации уголовно-процессуальной деятельности, включающей в качестве основных элементов независимый суд и процессуально равноправные стороны, целенаправленно выполняющие исключительно свои, обозначенные законом процессуальные функции.
Состязательная модель судебного разбирательства уголовных дел может быть представлена в виде определенного порядка взаимоотношений (системы определенных правоотношений), складывающихся и развивающихся между основными участниками судопроизводства, выстраиваемых на основе присущих состязательному типу уголовного судопроизводства принципов (равенство процессуальных прав, непосредственность, устность и др.).
Не являясь самоцелью, состязательность как форма организации и проведения уголовно-процессуального спора наполняется содержанием в виде противоборствующей деятельности в равной мере наделенных процессуальными возможностями сторон обвинения и защиты, направленной на отстаивание своих интересов перед независимым судом, который в результате «трехсторонней» уголовно-процессуальной деятельности постановляет свое беспристрастное решение.
Уголовно-процессуальная деятельность суда по обеспечению требований принципа состязательности и равноправия сторон представляет собой системную работу, включающую следующие этапы: этап разъяснения прав; этап обеспечения участия равносильных сторон; этап обеспечения реализации сторонами равных процессуальных возможностей во всех частях судебного разбирательства.
Главным критерием, которому должна отвечать предлагаемая законом процессуальная модель судебного разбирательства, является ее соответствие назначению уголовного судопроизводства, равно как и запросам и возможностям правоприменительной практики. По сути, не важно, является ли «...правило состязательным или инквизиционным, главное, чтобы оно помогало судам в выполнении их задач и соответствовало стандартам справедливого судебного разбирательства» [27, p. 33].

About the authors

Tatyana G. Borodinova

North Caucasus Branch, Russian State University of Justice named after V. M. Levedev

Author for correspondence.
Email: tgborodinova@yandex.ru

Dr. Sci. (Law), Associate Professor, Head of the Criminal Procedure Law Department

Russian Federation, Krasnodar

References

Supplementary files