Problems of the Conceptual-Categorical Apparatus of the Sphere of Digital Money Circulation

Full Text

Введение

В течение весьма длительного периода времени государство безраздельно господствовало в сфере денежного обращения, прочно держа в своих руках все нити эмиссии денежных знаков.

Начавшаяся эпоха цифровизации с процессами децентрализации, колоссальными возможностями получения информации и обмена ею обусловила появление серьезных рисков потери государством контроля за денежным обращением – замены государственных денег частными, попадания в зависимость от цифровой валюты других государств.

Свой след оставила и пандемия коронавируса, в условиях которой существенно возросла потребность в проведении мгновенных, безопасных расчетов между субъектами.

Цифровые технологии, строящиеся во многом на равенстве сторон, позволили создать частные деньги (известные под названием криптовалют), не только успешно выполняющие традиционные функции денег, но и совмещающие в себе значительные инвестиционные возможности. Яркий пример – биткоины, прошедшие путь от цифрового актива, знакомого отдельным программистам, до мирового признания.

Теоретические основы. Методы

Теоретическую основу статьи составили научные труды ученых, посвященные рассмотрению организации денежного обращения через призму права и экономики. Авторская позиция формировалась, в частности, под воздействием работ К. С. Бельского, А. В. Габова, Л. Г. Ефимовой, Г. Ф. Кнаппа, И. И. Кучерова, В. Н. Юсима.

Цель настоящего исследования – выработать новые научные знания, позволяющие создать категориально-понятийный аппарат сферы денежного обращения с учетом требований системности, логической непротиворечивости.

Для достижения поставленной цели использовались разнообразные методы познания правовой действительности, а именно: диалектико-материалистический, логический, системный, формально-юридический, сравнительно-правовой, методы анализа и синтеза, толкования права.

Результаты исследования

Государства столкнулись с ситуацией реального конкурирования государственных и частных денег. Ранее известные недостатки последних – необеспеченность принудительной силой государства, использование на основании соглашения сторон – неожиданно превратились в достоинства. В сети «Интернет» появились невиданные ранее виртуальные объекты, с успехом заменившие государственные деньги, выполняющие функции меры стоимости и средства обращения в рамках цифровых единиц. Их появление обусловлено естественным стремлением человека существенно снизить свои затраты, возникающие в процессе осуществления разнообразных видов экономической деятельности. И без новой формы денег, их новых разновидностей это оказывается весьма проблематично, поскольку затраты возрастают настолько, что «использовать любые эффективные технологии становится невозможным» [1, с. 13].

Дальнейший технический прогресс, новые цифровые технологии усилили эмиссионные риски государств. У каждого желающего появилась возможность не только осуществлять финансовые операции с криптовалютой, но и создавать свой банк, выпускать собственную валюту – токены, осуществлять иное взаимодействие на многочисленных цифровых платформах (такие бесплатные сервисы предоставляет, например, Вселенная Ethereum).

Государства по-разному отреагировали на складывающуюся ситуацию: полный запрет (Марокко, Бангладеш), лояльное отношение, строящееся на правовом регулировании, нацеленном на минимизацию возможных негативных рисков (США, Канада), активная поддержка, признание криптовалюты официальной валютой (два года назад Сальвадор признал биткоин официальной валютой, что позволило стране уменьшить инфляцию с 7,3% в 2022 г. до 3,3% в 2023 [2]).

Многие страны осознали необходимость и острую потребность в создании цифровой модели национальной валюты как важнейшего средства укрепления государственного суверенитета, обеспечения конкурентоспособности цифровой экономики, увеличения доступности финансовых услуг.

Первая модель в режиме тестирования была создана Эквадором. Для него запуск цифрового сукре означал возврат к национальной денежной единице (с 2000 г. официальной валютой данного государства стал доллар США). Но попытка стала неудачной – проект оказался слишком затратным, интереса у населения не вызвал [3, с. 1351].

Неудачный опыт был учтен многими странами, работа продолжалась, и осенью 2020 г. цифровая национальная валюта (центробанковская национальная валюта) стала официально выполнять функции средства платежа в Содружестве Багамских островов и Камбодже.

Трудности с получением финансовых услуг на Багамских островах (ряд малочисленных островов не обслуживается банками, многочисленные тайфуны наносят колоссальнейший ущерб финансовой инфраструктуре) обусловили значительный интерес населения к проведению расчетов посредством цифрового «песчаного доллара».

В этот же период времени цифровую валюту запустил и Центральный банк Камбоджи, стремившийся, с одной стороны, повысить доступность финансовых услуг, а с другой – уменьшить использование наличных денежных средств, а в перспективе и вообще отказаться от них. Безналичные расчеты не получили распространения в стране: только небольшое количество граждан Камбоджи имеют банковские счета, а вот смартфоны есть практически у всех. Введенная цифровая валюта Bakong дала возможность осуществлять транзакции как с камбоджийской национальной валютой – камбоджийским риелем, так и с долларом США (Центробанк Камбоджи принял во внимание тот факт, что большая часть расчетов проводится в стране в долларах США), она позволила поднять национальную платежную систему на новый уровень.

В 2021 году собственную цифровую валюту eNaira запустила Нигерия. Данное государство относится к числу стран с одним из самых высоких уровней владения криптовалютой в мире: в 2020 г. нигерийский рынок был вторым по величине после США рынком биткоинов [3, с. 1352].

В настоящее время выделяются два подхода к внедрению национальной цифровой валюты. Первый свойственен государствам с развитым банковским сектором, представляющим широкий круг финансовых услуг, – правовое регулирование новых правоотношений строится с учетом интересов всех субъектов банковского права, финансового сектора экономики (прежде всего банков).

Второй подход характерен для стран, в которых банковский сектор экономики развит слабо, национальная цифровая валюта в этих государствах рассматривается как центр новой платежной инфраструктуры, управляемый соответствующими центральными банками.

От мировой тенденции не отстает и Российская Федерация. Банк России заявил о выпуске в обращение цифрового рубля17. Создана платформа цифрового рубля, открыты цифровые кошельки для первых клиентов через мобильные приложения участвующих в проекте банков, проведены первые 10 тыс. транзакций [4]. Однако некоторая поспешность в выработке необходимой правовой основы привела к терминологической путанице, породившей научные дискуссии о соотношении цифрового рубля и цифровой валюты. Так, А. В. Габов обращает внимание на множество вопросов, возникающих по поводу Доклада Центрального банка Российской Федерации о цифровом рубле [5].

Анализ действующих правовых актов позволяет сделать вывод о необходимости разграничения цифрового рубля и цифровой валюты. С одной стороны, как отмечает И. Г. Морозова, это соответствует буквальному толкованию Закона о цифровых финансовых активах, а с другой – «подобное утверждение законодателя не соответствует общепринятой в мире смысловой нагрузке цифровых валют» [6, с. 8], оно «…несомненно, повлечет за собой некоторую путаницу в их реализации и усложнит деятельность правоприменителей» [6, с. 8].

Г. Х. Тагиев рассматривает цифровой рубль как электронную версию

«…уже существующей национальной валюты, призванную упростить и улучшить платежные системы, а также повысить уровень финансовой безопасности населения» [7, с. 14]. С его точки зрения, является ошибочным отождествление криптовалюты и цифрового рубля: такое ложное представление связано с тем, «…что блокчейн стоит в основе как криптовалюты, так и цифровой валюты (цифрового рубля)» [7, с. 15].

Как мы видим, в науке сложились разные подходы, порой прямо противоположные. Попытаемся обосновать свою точку зрения.

Анализ легального определения понятия «цифровая валюта»18 дает возможность выделить следующие свойства цифровой валюты. Цифровая валюта:

• представляет собой цифровой код, содержащийся в информационной системе;
• может выполнять функции средства накопления (как инвестиция) и средства платежа, при этом она не является официальной денежной единицей Российской Федерации, иностранного государства, международной денежной или расчетной единицей;
• не имеет обязательственной природы (цифровая валюта по своей природе обязательственным правом не является);
• функционирует в рамках информационной системы, действующей по собственным правилам (локальным технико-правовым принципам и нормам права);
• ее движение оформляется в виде соответствующих записей, находящихся в центре внимания оператора информационной системы и (или) узлов информационной системы.

Многие из указанных свойств характеризуют и цифровой рубль. Как и цифровая валюта, цифровой рубль является разновидностью нематериального имущества [8], на которую в полной мере распространяется действие института права собственности.

Это тоже уникальный цифровой код, хранящийся на платформе цифрового рубля, являющейся местом взаимодействия оператора платформы цифрового рубля (Банка России), участников (в настоящее время кредитные организации, участвующие в тестировании) и пользователей (физических и юридических лиц).

Иными словами, и цифровой рубль, и цифровая валюта – это электронные данные, функционирующие в рамках определенных цифровых платформ, используемые субъектами для проведения расчетов и иных финансовых операций. Они – порождение эпохи цифровизации, результат использования информационно-коммуникационных технологий, без которых не существуют.

Эмиссия и обращение цифрового рубля и цифровой валюты осуществляются в соответствии с технико-правовыми принципами и нормами, выработанными операторами цифровых платформ (либо разработчиками соответствующих программ).

И цифровой рубль, и цифровую валюту возможно трансформировать в безналичные денежные средства, электронные денежные средства или получить эквивалент в наличных денежных средствах. Все это позволяет признать цифровой рубль разновидностью цифровой валюты (цифровая валюта – это родовое понятие). От всех других видов он отличается тем, что выступает законным средством платежа. В то же время в условиях цифровизации представляется бесперспективным отрицать возможности частных денег, необходимо поставить их тоже на службу обществу и государству.

Как справедливо отмечает И. И. Кучеров, «цифровых валют… много не бывает… участники цифровой экономики должны иметь возможность широкого выбора технически совершенных платежных средств. Соответственно, было бы правильно законодательно предусмотреть возможность использования ими иных цифровых валют, возможно, при наличии определенных условий и в сочетании с определенными ограничениями» [9, с. 7]. И начать нужно с создания единого стройного категориально-понятийного аппарата.

Обсуждение и заключение

Цифровизация дала человечеству новые возможности, сопровождаясь при этом ранее неизвестными, невиданными по масштабам рисками. Она значительно обострила противостояние государственных и частных денег.

Цифровой рубль – новая форма официальной денежной единицы Российской Федерации, которая стала возможной благодаря соответствующим цифровым технологиям.

Появление цифрового рубля, равно как и других разновидностей цифровых национальных валют, заставляет вспомнить государственную теорию Г. Кнаппа, согласно которой только государство вправе официально провозглашать денежные единицы в качестве законных средств платежа, определять формы денег, правила их обращения [10].

В целях устранения терминологической неточности предлагается внести изменения в Федеральный закон от 31 июля 2020 г. № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте», заменив понятие «цифровая валюта» на понятие «криптовалюта». Указанная замена, на первый взгляд кажущаяся незначительной, позволяет построить стройный понятийно-категориальный ряд, признать родовые начала категории «цифровая валюта» и четко разграничить ее разновидности – цифровой рубль (официальная денежная единица, в полной мере выполняющая все функции денег, поддерживаемая принудительной силой российского государства) и криптовалюту (разновидность частных денег, используемая локально на основании соглашения участников соответствующих финансовых платформ).

About the authors

Svetlana V. Miroshnik

Author for correspondence.
Email: miroshnik67@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-7824-7308

Dr. Sci. (Law), Associate Professor, Professor of the Theory of Law, State and Judicial Power Department

References

Supplementary files