Образ врага в русской фразеологии и паремиологии

Интенсивность современных исследований, посвященных реконструкции языковой картины мира и лингвокультурологии, обусловила интерес к таким концептным оппозициям, как «друг» - «враг». Цель исследования - многоаспектный семантический анализ концепта «враг», проведенный на максимально полном русском фразеологическом и паремиологическом материале, представленном в словарном трехтомнике. Отмечается, что в корпус этих паремиологических словарей вошли как классические собрания русских пословиц и поговорок, так и извлечения из новейших диалектных словарей и записи самих составителей. При таком подходе концепт «враг» получает детализированную характеристику с учетом всего набора паремиологических вариантов. Тем самым обеспечивается возможность структурно-семантического моделирования анализируемой паремиологии, благодаря которому выявляются доминанты концепта «враг». Одна из задач анализа - определить, в какой мере и каким способом семантические характеристики лексемы «враг» и некоторых ее синонимов реализуются в составе паремий трех типов - устойчивых сравнений (компаративов), поговорок (resp. фразеологизмов) и пословиц. Выявленные семантические доминанты коррелируются с характеристиками концепта «враг» в толковых словарях. Предложенный анализ показывает, что концепт «враг» и представленные им лексемы составляют активную часть фразеологического и паремиологического фонда русского языка. Слово «враг» (ворог), образующее основную часть этого фонда, сохраняет древние семантические импульсы и актуализируется в русских паремиях. При этом семантические характеристики соответствующего лексикона во многом определяют коннотативный и аксиологический потенциал пословиц и поговорок. В то же время количественно и качественно они представлены в них по-разному. С одной стороны, такие различия наблюдаются в трех разных группах русской паремиологии: в составе устойчивых сравнений они относительно немногочисленны, в качестве компонентов фразеологизмов семантически избирательны, как образные доминанты пословиц чрезвычайно активны и многоаспектны. Их образность, воспроизводящая как древнюю, так и современную семантику и коннотативность этого концепта, позволяет реконструировать яркий и многомерный «образ врага» в зеркале русского языка.