MONETARY POLICY TRANSMISSION MECHANISM: IMPACT OF CHANGES IN THE KEY INTEREST RATE ON THE COST OF LOANS

Full Text

Актуальность темы исследования обусловлена тем, что существует необходимость определения факторов, влияющих на формирование процентной ставки по кредиту для бизнеса, выявления особенностей кредитования бизнеса с учётом динамики ключевой процентной ставки Центрального Банка страны. В качестве основного инструмента денежно-кредитной политики выступает учетная ставка Центрального Банка страны.

Денежно-кредитная политика Центрального Банка страны, реализуемая через механизм ключевой процентной ставки, оказывает непосредственное влияние на стоимость заемных ресурсов для бизнеса [3, c. 141-144; 15, с. 169-175]. Снижение учетной ставки Национального банка Кыргызской Республики (НБ КР) способствует удешевлению кредитных ресурсов для бизнеса.

Период 2022-2024 годов стал ключевым этапом в эволюции денежно-кредитной политики Кыргызстана, характеризующимся экстремальными колебаниями ключевой ставки НБ и их глубоким воздействием на стоимость кредитных ресурсов для бизнеса. Анализ статистических данных НБ КР [10] показывает, что резкое повышение ключевой ставки с 8% в начале 2022 года до 14% к марту того же года [12] спровоцировало беспрецедентный рост стоимости заемных средств во всех секторах экономики. Особенно сильно пострадал малый и средний бизнес, где средневзвешенные ставки по сомовым кредитам увеличились с 20,5% в январе 2022 года до 27,5% к декабрю [14], что на 7 процентных пунктов превысило рост ставок для крупных корпораций. Такой диспаритет объясняется как объективными факторами риска, так и структурными особенностями банковской системы, где на долю пяти крупнейших банков приходится около 65% кредитного портфеля МСБ [8].

 

Таблица 1. Динамика ключевой ставки Национального банка Кыргызской Республики и кредитных ставок для бизнеса (%)

Период	Ключевая ставка	Крупный бизнес	МСБ	Сельское хозяйство	Строительство
I кв. 2022	8,0 → 10,0	18,1 → 20,3	20,5 → 23,1	16,8 → 19,4	19,2 → 22,6
II кв. 2022	10,0 → 14,0	20,3 → 24,1	23,1 → 27,5	19,4 → 22,7	22,6 → 26,8
2023	14,0 → 11,0	24,1 → 22,4	27,5 → 25,6	22,7 → 20,8	26,8 → 24,3
2024	11,0 → 9,0	22,4 → 20,7	25,6 → 23,9	20,8 → 19,3	24,3 → 22,1

 

Механизм передачи изменений ключевой ставки демонстрировал существенные отраслевые различия. Если в торговом секторе 78% изменений ключевой ставки трансформировались в кредитные ставки с лагом в 2-3 месяца, то в сельском хозяйстве этот показатель не превышал 58% при лаге 5-7 месяцев [6]. Такая асимметрия объясняется сочетанием факторов: высокой сезонностью сельскохозяйственного производства, зависимостью от погодных условий и особенностями залогового обеспечения. Примечательно, что строительная отрасль, несмотря на длительность инвестиционных циклов, показала относительно высокую чувствительность (коэффициент передачи 0,65) благодаря активному использованию механизмов индексации процентных ставок в кредитных договорах [13].

 

Рис. 1. Корреляция между ключевой ставкой и кредитными ставками по отраслям (2022-2024 гг.)

 

Анализ исследования выявил значительные региональные диспропорции. В Бишкеке, где сосредоточено 50% кредитного портфеля страны, реакция банков на изменения ключевой ставки происходила в 1,8 раза быстрее, чем в регионах (2,1 месяца против 3,8 месяцев). Особенно ярко это проявилось во второй половине 2022 года, когда повышение ключевой ставки до 14% вызвало мгновенный рост кредитных ставок в столице, тогда как в Ошской и Джалал-Абадской областях аналогичное повышение растянулось на 4-5 месяцев. Подобные различия подчеркивают неравномерность развития финансовой инфраструктуры в стране и концентрацию банковских услуг в столичном регионе [2].

Особого внимания заслуживает анализ валютной структуры кредитования. Доля валютных кредитов в общем объеме кредитов бизнесу снизилась с 47,3% в 2022 г. до 43,9% в 2024 г. [4], однако их чувствительность к изменениям ключевой ставки оставалась существенно ниже (коэффициент передачи 0,39 против 0,68 для сомовых кредитов). Это создавало парадоксальную ситуацию, когда в условиях ужесточения денежно-кредитной политики бизнес активнее обращался к валютному финансированию, несмотря на сопутствующие валютные риски. Только после стабилизации курса сома в 2023-2024 гг. начался заметный переток заемщиков в сомовый сегмент [1].

Глубокий анализ данных НБ КР за указанный период выявляет несколько ключевых тенденций, не отраженных в предыдущих исследованиях. Особого внимания заслуживает феномен «процентной инерции», когда коммерческие банки значительно быстрее реагируют на повышение ключевой ставки, чем на ее снижение. Так, в 2022 году 90% банковского сектора повысили ставки по бизнес-кредитам в течение 10 рабочих дней после решения НБ КР, тогда как аналогичное по масштабу снижение в 2023-2024 гг. потребовало в среднем 23 рабочих дня для полной адаптации кредитного портфеля. Этот дисбаланс объясняется сочетанием консервативной риск-политики банков и особенностями формирования депозитной базы, где краткосрочные депозиты составляют около 65% от общего объема [5].

 

Таблица 2. Скорость реакции банков на изменения ключевой ставки

Изменение ключевой ставки	Средний срок адаптации (дни)	% банков, изменивших ставки в течение месяца
Повышение на 1-2 п.п.	8	92%
Повышение на 3+ п.п.	5	98%
Снижение на 1-2 п.п.	18	76%
Снижение на 3+ п.п.	14	85%

 

Важным аспектом является дифференциация по типам кредитных продуктов. Наибольшей чувствительностью к изменениям ключевой ставки обладают: овердрафты (коэффициент передачи 0.89); краткосрочные кредиты до 1 года (0.78); инвестиционные кредиты (0.62); лизинговые продукты (0.57).

При этом ипотечное кредитование коммерческой недвижимости демонстрирует аномально низкую чувствительность (0.41), что связано с преобладанием долгосрочных договоров с фиксированными ставками [3, c. 141-144.]. Данное обстоятельство создает существенные риски для банковской системы в условиях резких изменений денежно-кредитной политики.

 

Рис. 2. Динамика кредитных ставок по видам продуктов (2022-2024 гг.)

 

В пищевой промышленности, где доля кредитных средств в оборотном капитале достигает 40%, повышение ставок в 2022 году привело к росту себестоимости продукции на 12-15% [9]. Аналогичная ситуация наблюдалась в транспортном секторе, где расходы на обслуживание долга увеличились с 8% до 14% от выручки. В то же время IT-сектор, менее зависимый от банковского финансирования, показал устойчивость к колебаниям ставок, сохранив темпы роста на уровне 18-22% ежегодно.

Высокие процентные ставки отрицательно сказываются на строительном секторе, поскольку повышение ставок увеличивает стоимость ипотечного и потребительского кредитования, что, в свою очередь, снижает доступность жилья и замедляет темпы строительства. В 2023 году строительство все же демонстрировало позитивную динамику, увеличившись на 10,3% в реальном выражении, благодаря росту в таких направлениях, как горнодобывающая промышленность и строительство объектов торговли. В 2024 году, при снижении ключевой ставки до 9%, строительный сектор не показал признаки восстановления со снижением ввода жилья на 14,6% [7].

 

Таблица 3. Взаимосвязь процентной ставки по строительным кредитам и активности в строительстве (2022-2024 гг.)

Показатель	2022	2023	2024
Средняя ставка по стройкредитам (%)	27,4	24,1	21,3
Объём введённого жилья (тыс. м²)	1 462	1 598	1 365

 

Сельское хозяйство, несмотря на внешнюю уязвимость, показало удивительную устойчивость благодаря комплексной государственной поддержке. Через систему субсидирования Айыл Банку и Элдик Банку (ранее РСК Банк) удалось удержать кредитные ставки на 19-23%, что на 3-5 процентных пунктов ниже рыночных [11].

Торговый сектор и логистика продемонстрировали наиболее быструю адаптацию к изменяющимся условиям. Хотя ставки по оборотным кредитам достигли 28%, крупные розничные сети компенсировали рост издержек за счет перехода на поставщиковый кредит (увеличение товарных кредитов) и оптимизации логистики.

Промышленный сектор показал разнонаправленную динамику: если перерабатывающие предприятия (особенно текстильные и пищевые) сократили кредитование, то горнодобывающая отрасль (прежде всего проект «Кумтор») практически не ощутила изменений благодаря долгосрочным контрактам и валютной выручке.

IT-сектор стал приятным исключением, продемонстрировав минимальную зависимость от банковского кредитования. Только 12% IT-компаний использовали банковские кредиты, предпочитая больше венчурное финансирование, которое за анализируемый период выросло на 19% [11]. Как отмечает Министерство цифрового развития, средняя ставка по кредитам в секторе сохранилась на уровне 16-18%, что на 3-5 п.п. ниже общеэкономических показателей. Этот феномен объясняется как спецификой бизнес-моделей (низкая капиталоемкость), так и активной поддержкой со стороны международных доноров и венчурных фондов.

В заключении данного исследования следует отметить, что длительное время учетную ставку НБ КР держали на уровне 14%, и только в декабре 2022 года она была снижена до 13% и не менялась до апреля 2024 года. По мнению экспертного сообщества, такой подход к формированию ключевой ставки был связан с осторожной денежно-кредитной политикой, проводимой Национальным банком, при этом в апреле ставка была снижена сразу на 2 процентных пункта – до 11%. Однако на этом Национальным банком не остановился и накануне снизил учетную ставку еще на 200 базисных пунктов, до 9%. Как подчеркивают эксперты, предпосылкой для такого снижения ключевой ставки стало снижение инфляции, где по оценкам банка, денежно-кредитные условия сейчас вышли на нейтральный уровень. Снижение ключевой ставки до 9% - важный шаг в стимулировании экономической активности, который выделяет несколько положительных моментов этого решения. Однако следует отметить, что снижение учетной ставки также несет в себе определенные риски, где, в частности, существует вероятность усиления инфляционного давления при значительном расширении кредитования и спроса.

Также снижение учетной ставки стимулирует инвестиционные и потребительские расходы, поддерживая экономический рост, но может усилить инфляцию, если спрос превысит производственные мощности. Кроме того, это может ослабить национальную валюту, так как инвесторы переведут средства в более доходные валюты, что увеличит стоимость импорта и усилит инфляционное давление.

About the authors

G. N. Yusupova

International University of Kyrgyzstan

Author for correspondence.
Email: gulsarayusupova888@mail.ru

Candidate of Pedagogical Sciences, Associate Professor

Kyrgyzstan, Kyrgyzstan, Bishkek

I. A. Meshcheryakova

Kyrgyz-Russian Slavic University

Email: ma-irina@mail.ru

Candidate of Economic Sciences, Associate Professor

Kyrgyzstan, Kyrgyzstan, Bishkek

A. Zh. Baiboriev

Bishkek State University named after K. Karasaev

Email: almazbaiboriev@gmail.com

Acting Associate Professor

Kyrgyzstan, Kyrgyzstan, Bishkek

References

Supplementary files