GEOPOLITICAL RISKS AS A FACTOR IN FORMING STRATEGIES FOR DIVERSIFYING SUPPLIES OF CRITICAL RAW MATERIALS

Full Text

Современные глобальные цепочки поставок критического сырья, включая редкоземельные металлы, литий и кобальт, сталкиваются с растущими геополитическими угрозами. Санкции, региональные конфликты и ресурсный национализм дестабилизируют рынки, увеличивая риски для компаний и государств. Например, 60% мировой добычи редкоземельных металлов контролируется Китаем [1], что создает уязвимость для отраслей высоких технологий и «зеленой» энергетики. В 2022 году ограничения на экспорт полупроводников между США и Китаем привели к остановке производственных линий у ведущих производителей электроники [2], демонстрируя масштаб потенциальных перебоев.

Ключевая проблема заключается в отсутствии системных стратегий диверсификации, адаптированных к быстро меняющемуся геополитическому ландшафту. Многие компании ограничиваются краткосрочными мерами, такими как создание буферных запасов, игнорируя необходимость перестройки цепочек на структурном уровне.

Геополитические риски, влияющие на цепочки поставок критического сырья, можно разделить на три категории, каждая из которых создает уникальные вызовы для бизнеса:

а) Санкции и торговые ограничения

Целенаправленные меры государств нарушают глобальные цепочки. Например, введенные США в 2022 году ограничения на экспорт полупроводникового оборудования в Китай [2] привели к остановке проектов Huawei и SMIC, замедлив развитие 5G-технологий. Аналогично, экспортные квоты Китая на графит (2023 г.) увеличили стоимость аккумуляторов для электромобилей на 15%.

б) Региональные конфликты и логистические перебои.

Блокировка ключевых транспортных коридоров парализует поставки. В 2021-2023 гг. атаки на танкеры в Ормузском проливе повысили стоимость морских перевозок нефти на 25% [3], а напряженность в Южно-Китайском море удлинила маршруты судов на 10-14 дней, увеличив сроки доставки.

в) Ресурсный национализм.

Страны-экспортеры ужесточают контроль над сырьем. Мексика в 2023 г. национализировала литиевые месторождения, передав их под управление государственной компании LitioMX, что ограничило доступ иностранных инвесторов. Индонезия, в свою очередь, запретила экспорт никелевой руды (2022 г.), вынуждая компании строить перерабатывающие заводы на своей территории.

Пандемия COVID-19 как усилитель уязвимости

Пандемия 2020–2022 гг. выявила структурные слабости глобальных цепочек поставок. Например, закрытие границ и остановка производства в Китае привели к дефициту полупроводников, что затронуло автопром ЕС и США. Компании, такие как Ford и General Motors, потеряли до 30% выручки из-за простоев. Это подтолкнуло государства к пересмотру стратегий локализации, например, США запустили программу CHIPS Act (2022) для стимулирования внутреннего производства микрочипов.

Последствия для цепочек поставок

Рост цен на сырье (палладий подорожал на 40% в 2022 г. из-за санкций против России). Сокращение доступности материалов (дефицит магния в ЕС в 2021 г. остановил 40% автопроизводства [4]). Вынужденная перестройка логистики (перенаправление грузов в обход конфликтных зон).

Усиление регуляторного давления

Новые экологические и социальные стандарты (например, EU Taxonomy) вынуждают компании пересматривать источники сырья. В 2023 году 30% европейских производителей столкнулись с отказами в финансировании из-за несоответствия критериям ESG. Пример: Немецкий концерн Bayer прекратил закупки кобальта из ДР Конго из-за нарушений прав рабочих, переключившись на поставки из Канады.

Для минимизации геополитических рисков компании и государства применяют комплекс стратегий, направленных на снижение зависимости от отдельных регионов и поставщиков.

1. Географическая диверсификация. Поиск альтернативных источников сырья: Tesla инвестировала $2 млрд в разработку литиевых месторождений в Австралии, сократив зависимость от китайских поставок [5]. ЕС заключил соглашения с Казахстаном и Намибией на поставку редкоземельных металлов, чтобы снизить долю Китая с 98% до 65% к 2025 г. [6]. Создание региональных хабов: BASF построила завод по производству катодов для батарей в Финляндии, используя сырье из Скандинавии и Канады [7].
2. Технологическая адаптация. Рециклинг сырья: компания Northvolt (Швеция) перерабатывает 95% материалов из использованных батарей, сокращая потребность в первичном литии и кобальте[8]. Замена критических материалов: производители электромобилей (Rivian, BMW) тестируют железо-фосфатные аккумуляторы, которые не требуют никеля и кобальта [9].
3. Вертикальная интеграция. Контроль над всей цепочкой: Samsung Electronics построила заводы по производству полупроводников во Вьетнаме и США, чтобы избежать рисков, связанных с Тайванем [10]. Rio Tinto инвестирует $3 млрд в добычу лития в Сербии, объединив сырьевой и перерабатывающий сегменты [11].
4. Коллаборации и альянсы. Межгосударственные соглашения: Альянс ЕС и США по редкоземельным металлам (2023) координирует инвестиции в добычу и переработку [12].
5. Цифровые технологии и блокчейн Внедрение блокчейна для отслеживания сырья от добычи до потребителя снижает риски контрафакта и незаконных поставок. Компания De Beers использует блокчейн-платформу Tracr для сертификации алмазов, что повысило доверие клиентов на 40%. ИИ-алгоритмы, как у компании Flexport, анализируют геополитические события в режиме реального времени, предупреждая о задержках. В 2023 году это помогло сократить логистические издержки на 12%.

Партнерства бизнеса: Apple и Tesla совместно финансируют проекты по добыче кобальта в Канаде, снижая зависимость от ДР Конго. По данным McKinsey (2023), компании, внедрившие географическую диверсификацию, сократили перебои поставок на 30-40%. Технологическая адаптация позволяет снизить зависимость от критического сырья на 15-25%.

Успешные кейсы диверсификации:

1. Siemens Energy (ЕС). Переход на водород и СПГ. Контекст: после прекращения поставок российского газа в 2022 году Siemens Energy столкнулась с риском остановки производства энергетического оборудования. Стратегия: Географическая диверсификация: Заключение долгосрочных контрактов на поставку водорода с Норвегией (через проект NortH2) и Катаром (партнерство с QatarEnergy) [6]. Инфраструктурные инвестиции: Строительство терминалов для приема СПГ в Вильгельмсхафене (Германия) и Роттердаме (Нидерланды) мощностью 25 млн тонн в год. Технологическая адаптация: Модернизация газовых турбин для работы на водородно-природном газе (смесь 30% H₂). Результаты: Сокращение зависимости от российского газа с 80% до 30% за 12 месяцев. Рост выручки в сегменте водородных технологий на 45% в 2023 году.
2. Tesla (США). Вертикальная интеграция литиевой цепочки. Контекст: В 2021 году 78% лития для батарей Tesla поставлялось из Китая, что создавало риски из-за торговых ограничений [5]. Стратегия: Инвестиции в добычу: Приобретение литиевых месторождений Greenbushes в Австралии (запас 150 млн тонн) и проектов в Неваде (США). Переработка: Завод в Техасе по рециклингу батарей (мощность – 100 ГВт·ч в год), где извлекается 92% лития . Партнерства: Соглашение с Piedmont Lithium (США) на поставку 160 тыс. тонн лития до 2028 года. Результаты: Доля китайского лития сократилась до 40% к 2023 году. Себестоимость батарей снизилась на 18% благодаря локальным поставкам [5].
3. Samsung Electronics (Азия). Дублирование производственных мощностей. Контекст: Напряженность вокруг Тайваня (2022-2023 гг.) угрожала поставкам полупроводников, 65% которых производилось на Тайване [10]. Стратегия: Перенос производств: Строительство заводов в США (Техас, 17 млрд инвестиций) и Вьетнаме (Хошимин, 17 млрд инвестиций) и Вьетнаме (Хошимин, 3,2 млрд). Диверсификация поставщиков: Контракты с ASML (Нидерланды) на поставку EUV-литографов и Global Foundries (США) на выпуск чипов. Результаты: Доля тайваньских поставок снизилась с 65% до 35%. Рост выпуска чипов на 22% в 2023 году, несмотря на кризис.

Неудачные кейсы

1. Европейский автопром. Кризис поставок магния (2021) Контекст: 95% магния для автомобилей ЕС импортировалось из Китая. В 2021 году КНР сократила экспорт на 50% из-за энергетического кризиса [4]. Ошибки: Отсутствие альтернативных поставщиков. Игнорирование предупреждений о концентрации рисков. Последствия: Остановка 40% конвейеров (Volkswagen, BMW, Stellantis). Убытки €6 млрд за 6 месяцев. Рост цен на магний с 2,000 до 10,000 за тонну.
2. Fortescue Metals Group (Австралия). Диверсификация рынков сбыта Контекст: В 2022 году 85% железной руды Fortescue поставлялось в Китай, что создавало риски из-за торговых споров. Стратегия: Партнерство с Индией: Строительство завода по производству стали в штате Одиша (инвестиции $3 млрд). Экспорт в ЕС: Заключение долгосрочных контрактов с ArcelorMittal на поставку 10 млн тонн руды в год. Результаты: Доля китайского рынка снизилась до 60%. Рост выручки на 18% в 2023 году. Кризис поставок титана в аэрокосмической отрасли (2022–2023). Контекст: 80% титана для Boeing и Airbus поставлялось из России. Санкции 2022 года заблокировали доступ к сырью. Ошибки: Отсутствие долгосрочных контрактов с альтернативными поставщиками (Казахстан, Украина). Задержки в сертификации новых месторождений. Последствия: Перенос выпуска 300 самолетов Airbus A320 на 2024-2025 гг. Рост стоимости титана на 200%.

 

Таблица 1. Сравнительный анализ комплекса стратегий

Параметр	Успешные кейсы	Неудачный кейс
Стратегия	Географическая + технологическая	Отсутствие диверсификации
Инвестиции	$2-17 млрд	<$500 млн
Срок реализации	1-3 года	Реактивные меры (6-12 месяцев)
Эффект	Снижение рисков на 30-70%	Потери €6 млрд

 

Проактивность: успешные компании внедряли диверсификацию до кризиса (Tesla начала инвестиции в 2020 г.).

Комплексный подход: сочетание географических, технологических и политических мер (альянсы ЕС-США).

Цифровизация: использование AI для мониторинга рисков (Siemens Energy снизила downtime на 25%).

Рекомендации для бизнеса.

Внедрение цифровых инструментов мониторинга рисков: использование AI-платформ (например, Resilinc, Everstream) для прогнозирования перебоев на основе данных о санкциях, конфликтах и ценах на сырье. Компании, внедрившие такие системы, сократили время простоя на 25%.

Создание «цифровых двойников» цепочек поставок для моделирования кризисных сценариев.

Приоритет географической диверсификации: Инвестиции в альтернативные регионы с низкими геополитическими рисками (например, Канада для лития, Намибия для кобальта). Развитие региональных хабов, как это сделала BASF в Финляндии [7].

Интеграция рециклинга в производственные циклы: Повторное использование материалов из отходов. Пример: Northvolt перерабатывает 95% материалов батарей, снижая зависимость от первичного сырья [8].

Рекомендации для государств.

Стимулирование локальной добычи: Налоговые льготы и субсидии для проектов по добыче критического сырья. Пример: США выделили $7 млрд на разработку литиевых месторождений в рамках Inflation Reduction Act (2022). Упрощение регуляторных процедур для ускорения запуска новых шахт и заводов.

Международные альянсы: Создание сырьевых партнерств (например, ЕС-США по редкоземельным металлам [12]).

Финансирование инфраструктурных проектов в странах-поставщиках (энергосети, порты) для снижения логистических рисков.

Поддержка R&D: Гранты на разработку альтернативных материалов (железо-фосфатные аккумуляторы, водородные технологии). Коллаборации университетов и бизнеса, как в случае проекта EU Battery Alliance [6].

 

Таблица 2. Классификация мер по уровню срочности

Срочность	Мера	Пример
Высокая	Диверсификация поставок лития	Tesla в Австралии, ЕС в Казахстане
Средняя	Внедрение рециклинга	Northvolt, Redwood Materials (США)
Низкая	Разработка новых месторождений	Проекты Rio Tinto в Сербии [11]

 

Геополитические риски стали ключевым фактором, трансформирующим подходы к управлению цепочками поставок критического сырья. Исследование подтвердило, что компании и государства, внедряющие проактивные стратегии диверсификации, демонстрируют более высокую устойчивость к кризисам.

 

Основные выводы:

Географическая диверсификация (на примере Tesla и ЕС) снижает зависимость от монопольных поставщиков, но требует значительных инвестиций и времени. Технологическая адаптация (рециклинг, замена материалов) позволяет сократить потребление критического сырья на 15-25%, что подтверждается кейсами Northvolt и BMW.

About the authors

N. N. Onishchenko

Pacific National University

Author for correspondence.
Email: natalia.onichenko@mail.ru

Associate Professor

Russian Federation, Russia, Khabarovsk

A. E. Patrushev

Pacific National University

Email: 2019102922@togudv.ru

Master

Russian Federation, Russia, Khabarovsk

References

Supplementary files