Том 15, № 4 (2024)

В данной статье анализируется специфика субъективного социального благополучия в контексте поселенческих неравенств. Эмпирической основой анализа являются данные общероссийских репрезентативных исследований, проведенных Институтом социологии ФНИСЦ РАН. Показано, что за последние два десятилетия в массовом сознании россиян в части восприятия различных показателей социального благополучия происходили значимые сдвиги. Это привело к формированию устойчивой и в целом гармоничной картины субъективного социального благополучия у жителей всех типов поселений. При этом зафиксировано, что показатели, связанные с базовыми потребностями (оценки питания, одежды, жилищных условий, материальной обеспеченности и состояния здоровья) и социальным микромиром (оценки отношений в семье, возможностей в части общения с друзьями, реализации в профессии, получения необходимого образования, организации отдыха в период отпуска, проведения досуга, а также ситуации на работе) у большинства респондентов отличаются более позитивным их восприятием, нежели компоненты социального благополучия, характеризующие специфику локального сообщества (оценки места проживания, занимаемого в обществе положения, уровня личной безопасности и экологической ситуации) и условного «макромира» (оценки доступности Интернета и цифровых технологий, уровня социальной защищенности в случае потери работы, а также возможностей в части выражения политических взглядов, получения необходимой медицинской помощи и влияния на собственную жизнь). В статье показано, что субъективное социальное благополучие селян в сравнении с горожанами пока еще отличается в худшую сторону, за исключением восприятия блока характеристик социального благополучия, связанного со спецификой локального сообщества, т.е. места проживания. В этом отношении селяне по итогам исследования 2023 г. впервые опередили горожан. Выявлена в целом заметная тенденция сглаживания поселенческих различий в восприятии различных аспектов социального благополучия прежде всего за счет более высоких темпов улучшений субъективных оценок у селян. Отмечено также, что проблемный фон в восприятии социального благополучия формируется за счет относительной неудовлетворенности россиян отдельными аспектами жизни. Они связаны прежде всего со скептично оцениваемыми жителями всех населенных пунктов уровнем социальной защищенности индивида в случае потери им работы, неудовлетворенностью населением центров субъектов РФ сложившейся там экологической ситуацией, а также сохраняющимися проблемами с доступом к необходимой медицинской помощи на селе.

В статье на основе результатов авторского социологического исследования, проведенного методом личного интервью (n = 650), описаны установки относительно выбора трудовых, финансовых и здоровьесберегающих траекторий россиян в ходе подготовки к выходу на пенсию. Показано, что в условиях демографического старения в России наблюдается постепенный уход от понимания старения как взаимного отчуждения пожилого человека и общества, а пожилых – исключительно как объектов заботы, в направлении рассмотрения пожилых как активных участников общественной жизни, в отношении которых реализуется политика активного долголетия. Она предполагает систему мер содействия занятости пожилых, поддержания материального благополучия, улучшения здоровья и качества жизни, обучения на протяжении всей жизни. Однако индекс активного долголетия в России остается низким. Обосновывается утверждение, что система мер в русле концепции политики активного долголетия имеет проактивный характер, то есть нацелена на будущие, нежели нынешние поколения пожилых людей, и предполагает подготовку к периоду старения, отмеченному выходом на пенсию. На основе данных проведённого социологического исследования показано, что трудовые, финансовые и здоровьесберегающие траектории респондентов, которые не достигли пенсионного возраста, в русле подготовки к выходу на пенсию в чем-то соответствуют принципам активного долголетия, в чем-то противоречат им. При этом основные различия наблюдаются между респондентами моложе 46 лет и предпенсионерами. Ориентация респондентов на продолжительную занятость, готовность к профессиональному обучению на протяжению всей жизни, освоение нетрадиционных форм занятости (например, готовность работать на интернет-платформах), осознание ответственности за обеспечение своего экономического благополучия в пожилом возрасте и использование для этого разнообразных стратегий (профессионально-трудовая, сберегательная, инвестиционная), установка на отказ от вредных привычек и поддержание физической активности (спорт, физическая культура) создают основания для проживания старения будущими пенсионерами в соответствии с принципами активного долголетия. Существуют и барьеры, которые препятствуют трансформации модели старения в направлении следования принципам активного долголетия: влияние объективных факторов экономической нестабильности, низкий уровень финансовой грамотности населения, отсутствие специальных навыков финансового планирования при подготовке к выходу на пенсию, отсутствие культуры заботы о здоровье.

Российское общество сталкивается сегодня с необходимостью переосмысления реальности, в которой оно оказалось, в том числе в связи с воссоединением с новыми территориями на юге страны, трансформацией всей системы национальной и международной безопасности, конструированием новых смыслов и интерпретаций социальных и политических процессов. Изменения в сфере социально-политических, международных и экономических отношений происходят на фоне процессов формирования мобилизационного типа государственного развития, требующего разработки новых ценностных образцов и адаптационных стратегий поведения населения. В таких условиях историческая справедливость, определяя логику интерпретации происходящих в российском обществе событий и процессов, выступает «демаркационной» линией в массовом сознании и поведении населения страны. Определение специфики восприятия гражданами исторической справедливости может выступать основанием согласования общественных интересов и создания идеологической системы координат, необходимой обществу в условиях кризиса и ценностных противоречий. Цель исследования – рассмотреть историческую справедливость как фактор гражданской интеграции российского постсоветского поликультурного общества в условиях социокультурных вызовов. Методологическая база исследования выстроена на основе теорий естественной и исторической справедливости. Также в рамках данного исследования были применены следующие подходы: конструктивистский и рискологический. В рамках данной публикации, в качестве основополагающих блоков, рассмотрено: историческая справедливость как направление социальной политики государства; этнокультурное взаимодействие в поликультурном пространстве российского постсоветского общества; роль исторической справедливости в интеграции российского постсоветского поликультурного общества в условиях социокультурных вызовов. В результате анализа представленных блоков автор приходит к выводу о необходимости реализации в современном российском обществе особой государственной политики, направленной на конструирование и усиление гражданской интеграции российского поликультурного общества на основе интегрирующих нарративов. В основе таких нарративов должна быть положена концепция преемственности отечественной истории, и они должны разворачиваться только на принципах культуры социально-политического и научного диалога. Перспективы исследования связаны с дальнейшим исследованием существующих факторов гражданской интеграции российского общества, обращенных к культивированию ценностей гуманистического мировосприятия российского постсоветского поликультурного общества в условиях новых социокультурных вызовов.

Статья представляет собой обзор результатов проведенного автором поискового эмпирического исследования, целью которого являлась проверка связи субъективных факторов, таких как эмоциональный интеллект и черты «Большой пятерки» с отношением к сенситивным тематикам в социологических опросах (на примере проблемы домашнего насилия). Тема домашнего насилия была выбрана, поскольку она активно обсуждается в медиадискурсе, но, в то же время, еще остается достаточно табуированной для российского общества. Сенситивность вопросов определяется не только темой, но и личностным контекстом, поэтому для исследования в качестве субъективных факторов выбраны эмоциональный интеллект и черты характера. Для измерения эмоционального интеллекта использован тест Н. Шутте, как надежный, валидный и в то же самое время не слишком объемный для психологической методики инструмент, а для выявления черт «Большой пятерки» – методика М. С. Егоровой и О. В. Паршиковой. Часть вопросов о домашнем насилии взяты из опросов ВЦИОМ (2011, 2019 гг.) и ФОМ (2019 г.), добавлены также авторские вопросы, включающие «шкалу искренности», по которой респондент в конце анкеты мог оценить степень своей искренности при ответах на заданные вопросы. В качестве испытуемых выступили студенты в возрасте 18-24 лет (n = 125). Были проведены сравнение полученных результатов с результатами опросов по теме домашнего насилия ВЦИОМ и ФОМ по возрастной группе 18-24 года, а также корреляционный анализ, выявивший наличие слабой связи между показателями эмоционального интеллекта, экстраверсией и отношением к теме домашнего насилия. В результате получен весьма значимый вывод о том, что высокий уровень эмоционального интеллекта связан с искренностью респондентов при ответах на сенситивные темы. Статья будет интересна в первую очередь специалистам, интересующимся методологией социологических исследований и междисциплинарными исследованиями.

В представленной статье рассматривается проблема новых цифровых угроз. В фокусе исследования основные тенденции развития киберпреступности в России и ее специфические страновые особенности. Проведенный авторами анализ статистических данных различных ведомств (МВД, Генпрокуратуры, Роскомнадзора) по состоянию и структуре преступности показал, что киберпреступность в России за последние годы значительно возросла, особенно в сфере телекоммуникаций и компьютерной информации. Выявлены и проанализированы наиболее распространенные виды киберпреступлений в российском обществе – различные виды мошенничеств и кражи, совершенные с использованием информационно-коммуникационных технологий. Эмпирическую основу исследования составляют данные онлайн-опроса городского трудоспособного населения (18-60 лет), проведенного сотрудниками сектора социологии девиантного поведения ИС ФНИСЦ РАН по многоступенчатой квотной выборке (март-май 2024 г.). Было оценено отношение горожан к различным видам цифровой преступности. Установлено, что многие респонденты считают вероятность стать жертвой кибермошенничества высокой, особенно в отношении незаконного использования персональных данных и взлома электронной почты. Выявлено, что количество респондентов, опасающихся стать жертвой киберпреступления, увеличивается с возрастом. В то же время в самых старших возрастных группах эти опасения снижаются. Уровень образования также является важным дифференцирующим фактором в отношении столкновения с киберугрозами – чем выше его уровень, тем чаще респонденты имеют опыт столкновения с киберпреступлениями. Для выявления ключевых особенностей киберпреступности в России был проведен опрос экспертов. К экспертизе были привлечены специалисты различных направлений – от исследователей-девиантологов до практических работников, занимающихся информационной безопасностью и имеющих опыт работы с киберпреступностью. Их прогноз на ближайшие годы неутешителен – ожидается дальнейший рост киберпреступности, усложнение применяемых техник, включая использование искусственного интеллекта, в связи с чем необходима разработка специализированных защитных решений. Показано, что основными факторами роста киберпреступности в России является ее двойственная природа, проявляющаяся в одновременной организационной сложности и структурированности, с одной стороны, и гибкости, и адаптивности, – с другой. Кроме того, киберпреступность обостряет важную социальную проблему — растущее цифровое неравенство. Таким образом, киберпреступность в России представляет серьезную угрозу, требующую комплексного подхода и скоординированных усилий на всех уровнях общества для ее эффективного пресечения.

В данной статье рассматриваются вопросы развития в российских вузах института научного наставничества. Авторы исходят из того, что оно должно опираться на научные представления о содержании и особенностях профессиональных ролей научного руководителя и научного наставника. При всей схожести эти роли научно-педагогических работников соответствуют разным функциональным сферам их деятельности со своим набором задач, результатов, особенностей взаимодействия со студентами. Цель данной статьи – сопоставить профессиональные роли научного наставника и научного руководителя студентов бакалавриата и магистратуры для актуализации смысла наставнической деятельности в сфере вузовской научно-исследовательской работы. Предмет анализа – особенности профессиональной роли научного наставника студента. Их наличие обосновывает самостоятельный характер наставнической деятельности и «легитимизирует» ее в ролевом репертуаре научно-педагогических работников вузов. Эмпирической основой статьи являются материалы полуструктурированных интервью с научно-педагогическими сотрудниками российских вузов, проведенные в рамках всероссийского исследования (n = 30, 2024). Интерпретация эмпирических данных базируется на теоретических положениях социологической теории ролей, теории социальной идентичности, концепции профессиональной морали и этики. В исследовании не только обоснованы различия в функциональном содержании профессиональных ролей и повседневных практиках научного руководителя и научного наставника, но и выявлены парадоксы профессиональной идентификации научных наставников, морально-этическое измерение их деятельности. Показано, что особенности предписаний, ожиданий и исполнения научными руководителями и научными наставниками своих ролей проявляются в степени формальности их прав, обязанностей и ответственности, уровне индивидуализации и характере темпоральной организации взаимодействий со студентами. Практическая значимость полученных результатов связана с возможностью разработки вузовских программ поддержки научных наставников как ключевых акторов вовлечения студентов в академическую профессию и вузовскую науку. Ролевые различия научного наставника и научного руководителя позволяют в дальнейшем конкретизировать управленческие требования к разным видам профессиональной деятельности научно-педагогических работников, а также оптимизировать их ресурсную поддержку. Практическая значимость исследования для академических работников заключается в получении оснований для самооценки их готовности к профессиональной роли научного наставника и определении зон профессиональной ответственности, сопряженных с данной ролью.

Настоящая статья является продолжением опубликованного ранее исследования стратегий русскоязычной буддийской общины в отношении Интернета и новых медиа и посвящена анализу общественного вклада буддийских гражданских инициатив. Сложность данной темы заключается в ее новизне и крайне слабой изученности сквозь призму социологических методологий. Меж тем, трансформации российского общества в сферах политики, права, образования и религии настоятельно требуют от социологов как новых теоретических рефлексий о релевантности устоявшихся методологий исследований, так и новых прикладных исследований измененной реальности. Аналитической рамкой исследования стала комбинация концепций постсекулярного общества Юргена Хабермаса и «организационного субстрата» Джулии Бергер. Прикладная часть исследования включила в себя экспертные интервью по теме гражданских буддийских инициатив периода 1990–220-х гг. и case-study двух буддийских неправительственных организаций – «Фонд содействия сохранению культурных и философских традиций тибетского буддизма» и «Фонд содействия буддийскому образованию и исследованиям». Проведенный анализ позволил выделить идеациональный и партикулярный компоненты организационного субстрата буддийских неправительственных организаций. Идеациональная составляющая организационного субстрата обоих фондов базируется на буддийской регламентации социального действия как нацеленного на обретение благой заслуги и принесения пользы живым существам, очищение сознания. Ключевые векторы гражданской активности российских буддистов-мирян определяются партикуляризмом буддийской модели распространения учения (запрет миссионерства, Учение как Дар проповеди), доктринальной регламентацией социальной деятельности мирян и религиозных профессионалов, партикулярной моделью воспроизводства традиционных ценностей через буддийское образование. Выявленный авторами организационный субстрат позволил авторам изучить основные направления гражданских инициатив российских буддистов. Таковыми, сообразно субстрату, стали создание медианиши традиционного буддизма в публичной сфере российского общества; медиация отношений между традиционным буддизмом и политико-правовой и научно-образовательной подсистемами российского общества. Анализ этапов институционализации буддийских неправительственных организаций показал, что первый этап включил формирование общественной инициативы снизу, второй этап охватил построение долгосрочного диалога с властью по проблеме воспроизводства буддийского образования, а нынешний, третий этап – консолидацию буддийской сангхи в социокультурном и политико-правовом контексте Российской Федерации.

Данная статья посвящена анализу доступности городской среды для различных групп маломобильных горожан. Город Москва рассматривается как сложное пространство, включающее в себя «старые», исторически сложившиеся и «новые», современные территории, которые при этом причем они не имеют четкой районированности и, в пределах московской кольцевой автодороги, расположены точечно либо рядом, а зачастую внутри «старых». Множество групп маломобильных москвичей сужено до инвалидов с проблемами опорно-двигательного аппарата, пожилых горожан, матерей с детьми. Основой для такого абстрагирования стали институциональные определения маломобильных граждан, содержащиеся в законах РФ. Эмпирическое исследование состоит из трех взаимодополняющих частей. Проведены стресс-тесты для пожилых горожан, позволившие выявить основные трудности с доступностью городской среды и отношение к ним. Также проанализирована доступность «старого» московского пространства на примере станции метро «Аэропорт» для пожилых людей и матерей с детьми старше пяти лет. Выявлены проблемы в запланированной и декларируемой инклюзивности нового пространства на примере парка «Зарядье». Показано, что городская среда Москвы может рассматриваться как обладающая субъектностью (в соответствии с определением Б. Латура), поскольку детерминирует жизнедеятельность маломобильных горожан. Выявлена различная приоритетность инклюзивности среды для временно и постоянно маломобильных людей, а также для разных возрастных групп. Анализ новых пространств показал, что при современном проектировании, учитывающем требования инклюзивности, не удалось избежать препятствий для маломобильных горожан. Авторы делают вывод о необходимости широкого исследования множества различных групп постоянно и временно мобильных горожан, их интересов, приоритетов, ценностных установок и перспектив согласования этих интересов при проектировании современной городской среды, в особенности в таком сложном пространстве как московское. Как полагают авторы, полученные результаты можно будет применять как в развитии московского градостроительства, так и для разработки градостроительных принципов общего характера.