Судопроизводство по делам о защите авторского права на произведения соцреализма (1921–1941 годы)

Полный текст

Институт судебной защиты авторского права получил серьезное развитие в России. Ян Годермарский, анализируя модели авторского права применительно к международному частному праву, указывает, что Россия – одна из немногих стран, которая применяет принцип lex originis и вырабатывает передовую судебную практику [1, с. 213]. Тема защиты авторского права остается актуальной, требующей научной разработки, в том числе и в историко-правовом аспекте. Советское авторское право как институт материального права и сегодня является предметом исследования [2; 3; 4]. Ученые обращают внимание на особенности авторского права в первые десятилетия Советской власти, связанные с монополизацией и национализацией произведений, со специфичностью подхода к институту наследований произведений [3, с. 68; 4, с. 144].

По мнению Е. А. Боголюбова и М. С. Поваренкиной, «сильное влияние советского периода на современные отношения по поводу использования произведений нельзя отрицать» (речь идет о менталитете населения, допускающего возможность не платить за использование произведений) [2, с. 151]. Вместе с тем советское судопроизводство по искам, вытекающим из авторского права, не получило достаточного внимания исследователей. В рассматриваемый период искусство, связанное с государственным заказом, являлось частью государственной политики, направленной на построение определенного образа общества [5, с. 252]. Поэтому представляется интересным обратиться к историческому опыту судопроизводства по делам, связанным с авторским правом, в том числе в отношении характерных для советского периода объектов интеллектуальной собственности – произведений соцреализма.

Несмотря на специфику института советского авторского права (приоритет государственных издательств, государственное ценообразование авторских гонораров), анализ развития законодательства об авторском праве все же свидетельствует о стремлении государственной власти к совершенствованию механизма судебной защиты авторского права для возможно более полной его реализации [6, с. 117].

Дела по искам, вытекавшим из авторского права, в рассматриваемый период были подсудны губернскому суду (или соответствующему ему) по гражданскому отделению (п. «г» ст. 23 Гражданского процессуального кодекса РСФСР от 10 июля 1923 г.47 (далее – ГПК РСФСР 1923 г.).

В рамках обсуждения проекта ГПК РСФСР 1923 г. авторами «Еженедельника советской юстиции» даже предлагалось создать специализированный суд («литературную камеру»), куда бы входили литераторы и иные специалисты, поскольку «предоставить разрешение весьма деликатных вопросов авторского права компетенции рядового народного судьи, в особенности вопросов запутанных, не представляется целесообразным» [7, с. 8]. Такой суд не был создан, но очевидно, что специфика дел, вытекавших из авторского права, была учтена при разработке ГПК РСФСР 1923 г.48, и данная категория дел была отнесена к подсудности губернского суда. Кассационной инстанцией для дел по искам об авторском праве являлась Гражданская кассационная коллегия Верховного Суда РСФСР (далее – ГКК ВС РСФСР).

Указанные нормы о подсудности сохранились в дальнейшем, несмотря на тенденцию расширения подсудности народного суда в русле идеи о приближении суда к населению: Коллегия Народного комиссариата юстиции РСФСР (далее – НКЮ РСФСР) 25 ноября 1926 г. признала принципиально необходимым пересмотреть вопрос о подсудности народного суда в направлении ее расширения49, но это не коснулось споров, вытекавших из авторского права.

Губернский суд приступал к рассмотрению дела по заявлению заинтересованной стороны (ст. 2 ГПК РСФСР 1923 г.); согласно разъяснению ГКК ВС РСФСР истец мог предъявить иск любому, кого считал ответственным перед собой. Кроме того, правом подачи иска по сделке, связанной с авторским правом, обладала не только сторона, участвовавшая в сделке.

Институт авторского права в РСФСР регламентировался совместным Декретом ВЦИК и СНК РСФСР «Об авторском праве»50 от 11 октября 1926 г. и Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР «Об авторском праве»51 от 8 октября 1928 г. (основанными соответственно на Постановлении ЦИК и СНК СССР от 30 января 1925 г. «Об основах авторского права»52 и Постановлении ЦИК и СНК СССР от 16 мая 1928 г. «Основы авторского права»53). Убытки, причиненные нарушением авторского права, подлежали возмещению по правилам главы XIII раздела «Обязательственное право» Гражданского кодекса РСФСР54: автор мог требовать уплаты авторского гонорара вместо возмещения убытков, размер которого рассчитывался согласно ставкам, установленным Народным комиссариатом просвещения РСФСР. Установление государством тарифов авторских гонораров началось с переходом к советской государственности [2, с. 151].

Согласно Постановлению «Об авторском праве» 1928 г. автор получал право на возмещение убытков от нарушения авторских прав (или выплату гонорара) и в том случае, если убытки не могли быть обоснованы (ст. 10 Постановления). Независимо от возмещения убытков автор был вправе требовать совершения необходимых действий для удовлетворения его нарушенных законных интересов, а также мог защищать личные неимущественные права и в тех случаях, когда нарушение не повлекло имущественного ущерба (ст. 11 Постановления).

Как указывалось на страницах «Еженедельника советской юстиции», законодательство в сфере авторского права 1928 г. защищало не только имущественный, но и «моральный» интерес автора, в частности, автор мог просить суд обязать нарушителя авторского права разместить в печати объявление о присвоении или искажении произведения [8, с. 1142].

Доминирующим направлением развития литературы и искусства в РСФСР (как и в других социалистических республиках) являлся социалистический реализм, исходивший из воспитания граждан в духе социализма как основной задачи художественного произведения.

Так, Судебная коллегия по гражданским делам Ленинградского городского суда в мае 1940 г. рассмотрела и разрешила дело по иску Управления по охране авторских прав к киностудии «Советская Беларусь» о взыскании 7500 руб. Согласно исковому заявлению от 5 января 1939 г. по договору от 29 января 1938 г. ответчик – Киностудия – поручил авторам П. и Р. написать сценарий для полнометражной художественной звуковой картины на колхозную тему под условным названием «Земля советская». Сценарий должен был быть разработан в соответствии с договором; срок сдачи сценария – до 15 марта 1938 г.; сумма по договору составила 30 000 руб. – четыре платежа по 7500 руб. Согласно договору Киностудия имела право дважды дать авторам указания в письменном виде по внесению поправок и исправлений в сценарий. Авторы получили аванс 7500 руб., а после сдачи второго и третьего (17 июня) вариантов сценария авторы получили еще два платежа по 7500 руб. В августе П. и Р. были командированы в Белорусскую Советскую Социалистическую Республику для ознакомления с льноводческими колхозами и доработки сценария. По возвращении они сдали окончательный вариант. В «Красной газете» было опубликовано сообщение о том, что сценарий утвержден Комитетом по делам кинематографии и скоро «…студия начнет съемку картины о борьбе белорусского колхоза за урожайность и зажиточную жизнь» по сценарию П. и Р. Таким образом, авторам оставалось получить последние 7500 руб. Однако 11 декабря авторы получили письмо, в котором сообщалось, что Киностудия, детально изучив сценарий, отклонила его и прекратила дальнейшую работу55.

В качестве доказательств истцом – Управлением по охране авторских прав – были предоставлены: рукопись сценария, договор П. и Р. с Киностудией, командировочные удостоверения, протокол заседания сценарного отдела Киностудии с заключением о переработке последней версии сценария, положительное заключение по сценарию киностудии «Советская Беларусь». К материалам судебного дела также было приобщено отрицательное заключение редактора (декабрь 1938 г.) с мотивировкой: «Ввиду наличия больших политических ошибок, сценарий необходимо отклонить», «сценарий не содействует усилению бдительности»56. В заключении эксперта Ленинградского отделения Союза советских писателей СССР от 20 марта 1940 г. содержался вывод о том, что, несомненно, авторы сценария, проделавшие большую работу, вполне основательно претендуют на компенсацию своего литературного творческого труда57. Ленинградский городской суд по гражданской коллегии решением от 21 мая 1940 г. удовлетворил иск Управления по охране авторских прав, обязав Киностудию выплатить авторам оставшиеся 7500 руб. в качестве компенсации. Кроме того, суд постановил взыскать с Киностудии в пользу Управления 375 руб. и госпошлину58.

Таким образом, в данном деле, несмотря на то, что Киностудия указала на большие политические ошибки в сценарии, послужившие причиной отклонения рукописи, суд акцентировал внимание на договорных отношениях, связанных с авторским правом, и не стал оценивать содержание самого произведения с точки зрения идеологии. Суд исходил из того, что Киностудия нарушила свои договорные обязательства перед авторами, отказавшись выплатить согласованный в договоре авторский гонорар, и признал право авторов на компенсацию за проделанную работу (вероятно, с учетом того, что первые варианты сценария получили одобрение и поддержку в виде командировки), даже когда сценарий не был использован. Суд при вынесении решения в данном деле учел мнение эксперта Ленинградского отделения Союза советских писателей о том, что авторы, выполнившие большой объем работы, имели основание требовать компенсации за свой литературный творческий труд.

В Ленинградском городском суде в августе 1940 г. – январе 1941 г. рассматривалось дело по иску художников, являвшихся авторами скульптуры «Рабочий и колхозница» 59 – визитной карточки Всесоюзной сельскохозяйственной выставки в Москве в 1939–1940 гг. (художник-скульптор орденоносец Будилов Рафаил Нахимович и художник-скульптор орденоносец Стрекавин Александр Алексеевич) к Ленинградской артели «Ленэмальер».

Как утверждали истцы, Артель в течение полутора лет в нарушение их авторских прав производила и реализовывала жетоны с эмблемой, изображавшей данную скульптуру. Скульптура «Рабочий и колхозница» размещалась на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке в Москве и оформляла главный вход выставки. Художники просили суд взыскать с ответчика установленный Постановлением СНК РСФСР от 15 января 1929 г. авторский гонорар в сумме 5% от общей стоимости выпущенных товаров. К иску были приложены фотография скульптуры, образец знака, а также справка об авторстве. Количество и сумму выпущенных жетонов авторы просили установить путем бухгалтерской экспертизы при их

участии60.61

Заключением бухгалтерской экспертизы было установлено, что Артель произвела 1 073 923 значка с изображением скульптуры «Рабочий и колхозница» на общую сумму 1 609 995 руб. Вопроса о том, являются ли значки подлежащими оплате авторским гонораром, бухгалтерская экспертиза не касалась. Артель просила привлечь к участию в деле в качестве соответчика Всесоюзную сельскохозяйственную выставку в Москве. Экспертиза подтвердила, что заказ на изготовление значков Артель получила от Выставки. В деле были представлены доказательства того, что заместитель начальника отдела торговли промтоварами Наркомторга СССР народный комиссар торговли предписал дать «Ленэмальеру» заказ на изготовление специального значка Всесоюзной сельскохозяйственной выставки на 400 000 руб. Телеграмма, направленная от представителя Выставки Цетлина, свидетельствовала об огромном спросе на значки и необходимости увеличения их выпуска до 15 000 штук в день. Справка Ленинградского Союза художников подтверждала, что Р. Н. Будилов и А. А. Стрекавин – авторы скульптурной группы «Рабочий и колхозница», являющейся эмблемой Всесоюзной сельскохозяйственной выставки 1939–1940 гг.62

Решением гражданской коллегии Ленинградского городского суда художникам в иске было отказано; мотивировано решение было тем, что цель «Ленэмальера» заключалась в популяризации значения выставки и изображение на значках не может считаться воспроизведением скульптурного творения63. ГКК ВС РСФСР определением от 28 октября 1940 г. отменила решение Ленгорсуда, поскольку спора об авторстве не имелось, и дело направила в тот же суд на новое рассмотрение иным составом64. Ленгорсуд 11 января 1941 г. вынес решение в пользу художников о взыскании с Артели 16 000 руб. в качестве авторского гонорара. Артель обжаловала данное решение, но Верховный Суд РСФСР (Судебная коллегия по гражданским делам) своим определением оставил без изменения решение Ленинградского городского суда, посчитав, что оно вынесено в соответствии с материалами дела, с Постановлением СНК РСФСР, Постановлением ЦИК и СНК СССР 1928 г., а доводы Артели, что истцам не полагается авторский гонорар, не являются обоснованными.

Таким образом, суд признал использование изображения скульптуры на массово тиражируемых значках без согласия авторов (художников) очевидным нарушением их авторских прав, тем более что использование изображения скульптуры осуществлялось в том числе с коммерческой целью (продажа значков). Позиция Верховного Суда РСФСР по данному делу состояла в том, что использование изображения произведения искусства даже в измененном виде, даже с целью популяризации советских достижений без согласия автора является нарушением авторского права.

Гражданская коллегия Ленинградского областного суда в 1940 г. рассмотрела дело по иску авторов П. и Г. о взыскании авторского гонорара с Ленинградской Высшей школы Всесоюзного центрального совета профессиональных союзов (ВЦСПС) по подготовке работников культурно-клубных учреждений профсоюзов. Как указывалось в исковом заявлении, по договору от 16 июля 1938 г. ответчик поручил истцам составление сборника действующих постановлений, относящихся к финансово-хозяйственной деятельности рабочих клубов, на условиях, указанных в договоре; школа имела право на издание рукописи; срок договора – шесть месяцев. Авторы составили сборник и передали ответчику 16 октября 1938 г. рукопись объемом 442 страницы, дополненную алфавитным предметным указателем на 106 страницах. Через три месяца после получения рукописи ответчик уведомил авторов о необходимости сокращения объема сборника. Авторы не согласились с таким решением, считая, что сборник не требует сокращения, и настаивали на полной оплате выполненной работы. Согласно договору авторам полагалось вознаграждение из расчета 300 руб. за каждый авторский лист, что в общей сложности составило 5700 руб. за 19 авторских листов. Поскольку истцы уже получили 2250 руб., они просили суд взыскать с ответчика оставшуюся сумму в размере 3450 руб. К исковому заявлению прилагалась копия договора65.

Ответчик (Ленинградская Высшая школа ВЦСПС) указал, что истцы в исковом заявлении ошибочно утверждают, что инициатива создания сборника исходила от Школы. На самом деле не Школа пригласила авторов, а авторы сами предложили готовую рукопись, ранее отклоненную другим издательством как непригодную к изданию в таком виде. При заключении договора истцы отказались предоставить сборник для ознакомления, предложив лишь учесть замечания рецензентов и завершить работу к 20 февраля или вернуть аванс в 2250 руб.

Гражданская коллегия Леноблсуда направила запрос в Юридический институт с просьбой командировать в суд эксперта по гражданскому делу для определения качества сборника законодательных материалов для работников клубов, а также направила просьбу заместителю директора Дома культуры выступить в качестве эксперта для заключения о доброкачественности работы, выполненной истцами. И Юридический институт, и Дом культуры отказались направлять в суд экспертов из-за большой загруженности. Вместе с тем эксперты все же ознакомились с рукописью и дали заключение. Из заключения эксперта Дома культуры от 20 марта 1940 г. следовало, что к сборнику есть ряд замечаний, но остальной материал в сборнике следует сохранить. Решением суда иск был удовлетворен частично в сумме 2925 руб., со школы было взыскано 300 руб. на вознаграждение эксперта. В мотивировочной части суд согласился с мнением эксперта, что сборник «…является работой очень нужной для каждого клубного работника», но при этом пришел к выводу, что сборник объемом 19 авторских листов подлежит сокращению на 1,75 листа согласно данным экспертизы, поэтому авторский гонорар должен составить 5175 руб. (17,25 листов

умножить на 300 руб.), а поскольку истцы уже получили из этой суммы аванс 2250 руб., то к выплате остается 2925 руб.

Таким образом, с целью разрешения данного дела суд назначил экспертизу для оценки качества и требуемого объема сборника, и заключение эксперта (руководителя одного из домов культуры, для работников которых, собственно, и составлялся сборник) было учтено при принятии решения. Суд признал правомерным сокращение объема сборника и обязал школу выплатить оставшуюся сумму гонорара с учетом сокращения объема сборника, определенного экспертом. Данное судебное решение – пример достижения баланса между интересами автора и заказчика при выполнении творческой работы: с одной стороны, суд защищает право автора на получение установленного вознаграждения за свой труд; с другой стороны, учитывает интересы заказчика и признает право на внесение изменений в работу, если это необходимо для достижения целей заказа.

Следует отметить, что суды не всегда учитывали мнение эксперта при принятии решения, как в вышеприведенном примере.

Согласно ст. 121 ГПК РСФСР 1923 г. суд мог как по ходатайству сторон, так и по собственной инициативе производить необходимые поверочные действия по представленным доказательствам, в том числе посредством вызова эксперта и проверки письменных документов. При этом, как указывалось ГКК ВС РСФСР, мнения экспертов для суда не являлись безусловно обязательными66.

Например, по иску С. к Управлению Государственной хлебной инспекции Народного комиссариата внешней и внутренней торговли СССР (Наркомторга СССР) об авторском гонораре за инструкцию в сумме 675 руб. (из расчета 125 руб. за печатный лист) суд первой инстанции не согласился с мнением эксперта и был в этом поддержан Верховным Судом РСФСР. Ответчик поручил истцу, своему специалисту, написать инструкцию-справочник по борьбе с вредителями зерна, пообещав вознаграждение – 150 экземпляров брошюры. Инструкция была составлена С. и издана издательским отделом Наркомторга СССР. Автор утверждал, что созданная им инструкция является результатом творческой деятельности и подлежит защите авторским правом, и требовал выплаты гонорара в соответствии с установленными ставками. Управление считало, что инструкция является ведомственным документом, созданным автором в рамках выполнения служебных обязанностей, поэтому авторские права на нее не возникают, но при этом соглашалось выплатить вознаграждение в виде обещанного количества экземпляров брошюры.

Судом в рамках доказывания требовалось определить природу брошюры – ведомственная инструкция или произведение науки и литературы, охраняемое авторским правом. По мнению эксперта, труд С. являлся скорее научно-популярной брошюрой, чем ведомственной инструкцией. Губернский суд не согласился с мнением эксперта, указав, что инструкции, составленные научно-популярно, не перестают быть инструкциями, а просто лишаются бюрократической сухости67. В данном деле суд первой инстанции не согласился с мнением эксперта: суд посчитал, что наличие научно-популярных элементов не меняет сущности брошюры как ведомственной инструкции. Суды первой и кассационной (Верховный Суд РСФСР) инстанций квалифицировали инструкцию как ведомственный документ, а не как произведение науки, литературы или искусства, что исключало применение к ней норм об авторском праве. Суды пришли к выводу, что создание инструкции было частью служебных обязанностей автора, поэтому авторские права на нее не возникли. При этом суды признали право автора на вознаграждение, но связали его не с нормами авторского права, а с обещанием работодателя.

В исковом производстве рассматривались также дела, связанные с признанием авторства.

Так, в 1924 г. Ленинградским губернским судом рассматривалось дело по иску Кроля Георгия Александровича к Толстому Алексею Николаевичу о признании права авторства пьесы «Бунт машин» (с приложением текста пьесы)68. Ленинградский губсуд отказал в удовлетворении иска, не рассматривая иностранный элемент правовых отношений [9, с. 168].

В заключение следует отметить, что, несмотря на значительную роль Советского государства в сфере авторского права (государственное ценообразование авторских гонораров, доминирование госиздатов), наблюдалось стремление к защите авторских прав. Законодательно авторы наделялись как имущественными, так и личными правами, что позволяло им требовать не только авторского гонорара, денежной компенсации, но и защиты своей репутации и авторства.

Дела об авторском праве подлежали рассмотрению в губернских, областных судах (или соответствующих им), что свидетельствовало о признании особой значимости вопросов защиты авторского права. При рассмотрении и разрешении дел по искам, вытекавшим из авторского права, суды устанавливали такие факты, как авторство произведения, его характер (служебное или творческое), наличие договора, кто выступал инициатором его заключения (автор или заказчик) и другие обстоятельства, имевшие значение для дела. Произведения, являвшиеся предметом спора (тексты сценария к кинокартине, пьесы, сборника; фото скульптуры, эмблемы и др.), прилагались к материалам судебного дела. Суд мог привлекать экспертов, однако не был связан их мнением. Можно сделать вывод, что суды стремились найти баланс между интересами автора и заказчика (и иных лиц) в условиях специфики советской экономики и доминирования идеологических установок.

Об авторах

Олина Игоревна Филонова

Автор, ответственный за переписку.
Email: filonova2006@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-3077-7534

кандидат юридических наук, кандидат исторических наук, доцент кафедры гражданского процессуального права 

Список литературы

Дополнительные файлы